Вдохновленный учением, Ашока полностью принял буддийский взгляд на дхарму — «праведность», или «закон нравственности». Вместо власти силы в основу общественной деятельности была положена «власть дхармы». С этого времени он стал считать, что «победа дхармы», то есть победа нравственная, должна стать главной целью:
(1-й большой колонный эдикт)
Так возник новый тип правления; всю оставшуюся жизнь Ашока посвятил утверждению власти «нравственного закона».
ЗАКОН ДХАРМЫ
Одним из основных элементов философии Ашоки была доктрина ахимсы, ненанесения вреда любому живому существу. Ашока осознал, что война несет бесконечные нравственные и физические страдания. Он решил, что в дальнейшем будет прикладывать все усилия к тому, чтобы воздерживаться от применения силы. Как сказано в одном из эдиктов, «если кто-нибудь и грешит, Любимый Богами должен вынести все, что выносимо». Применению силы как последнему средству нужно сопротивляться, проявляя сочувствие и сострадание до тех пор, пока это возможно. В соответствии с принципом ахимсы Ашока запретил убивать скот и очень гордился, что ему удалось сильно сократить потребление мяса по всей Индии. Сам он бросил охоту — традиционное занятие индийских царей, заменив ее паломничествами к святым местам буддизма.
В своем правлении Ашока уделял особое внимание принципу терпимости, одной из важных составляющих дхармы. Несмотря на свою приверженность буддизму, он не считал себя главой какой-то церкви или секты, напротив, утверждал, что все религии заслуживают уважения. Его эдикты призывали всех следовать примеру царя и осознать важность терпимости и взаимного уважения.
(12-й большой наскальный эдикт)
Ашока рассматривал себя и как отца, и как слугу народа, который вверил ему заботу о своем счастье и благополучии. Это было третьей составляющей его философии:
Все люди — мои дети. <...> И как своим детям я желаю всего счастья и благополучия, которые они могут обрести в этом и в следующем мирах, так я желаю этого и всем людям.
Поэтому он смягчил жесткие законы времен Чандрагупты и по всей стране занимался строительством дорог, больниц, постоялых дворов, рытьем колодцев и посадкой целых рощ, дающих тень и прохладу. Для продвижения своих идей он создал специальный тип чиновников — дхармамахаматров, «смотрителей закона». Их задачей было следить за правительствами провинций — насколько те озабочены нуждами народа; подчинялись эти чиновники непосредственно Ашоке. Он говорил, что благоденствие царя всецело покоится на физическом и нравственном процветании подданных. И поэтому его долг — денно и нощно трудиться им на пользу. Как и его дед Чандрагупта, Ашока мог без устали, где бы и когда бы он ни оказался, заниматься общественными делами.
В любое время — ем ли я, или нахожусь в женской спальне, или в своих внутренних покоях, или на конюшне, или гуляя по саду <...>, просто в непрестанном труде и в государственной службе я не нахожу удовлетворения.
Я полагаю, что мой долг — забота о благополучии всего мира, а тяжелый труд и общественные дела — способы добиться этого.
Однако при всем своем идеализме Ашока оставался очень практичным человеком. Он был достаточно мудр, чтобы не вмешиваться в дела главных институтов власти Маурьев. Несмотря на раскаяние, вызванное взятием Калинги, он продолжал управлять этой страной как неотъемлемой частью империи. Он сохранил созданную предшественниками разветвленную сеть шпионов, и нет никаких свидетельств того, чтобы он пытался хоть как-то сократить действующую армию Маурьев. Он почти не смягчил уголовных законов и сохранил смертную казнь, только разрешил приговоренным перед казнью привести в порядок свои дела. Ашока, судя по всему, отлично разбирался в вопросах управления империей. Он сознавал, что в его стране живут народы самых разных верований и обычаев. Как и другие великие люди в истории, он понимал, что на одной силе империя долго держаться не может. Он помнил об этом, когда старался утвердить закон дхармы, новое имперское кредо, и надеялся, что дхарма поможет объединить людей в их преданности государству.