Бесстрашный и удачливый Шиваджи разбил армии, посылавшиеся против него как правителями Биджапура (1659 г.), так и Моголами (1660-1664 гг.). В 1664 году он захватил и разграбил крупный порт Сурат, принадлежавший Моголам. Он становился столь серьезной угрозой, что отмахнуться от него было невозможно, и Моголы выслали против него огромную армию. Шиваджи был вынужден пойти на переговоры и согласился приехать в Агру, чтобы выказать свое уважение могольскому трону. Там взаимная подозрительность Шиваджи и Аурангзеба переросла в открытую вражду, и случился захватывающий эпизод, когда Шиваджи пришлось спасаться из-под стражи и бежать из Агры, спрятавшись в корзине со сладостями. Обратный путь в Декан он совершил, переодевшись индусским жрецом и вымазав лицо пеплом. Вернувшись, он возобновил войну с Моголами; кроме того, к моменту своей смерти в 1680 году ему удалось сплотить маратхов в единый народ. Сейчас Шиваджи почитается как национальный герой, вождь индусов, выросший из непримечательного юноши в человека, способного сотрясти устои могущественной Могольской империи. Его наследником стал сын Самбхаджи, слабый правитель, не унаследовавший талантов отца. Он не смог оказать серьезного сопротивления безжалостному Аурангзебу и в 1689 году был захвачен в плен. За две недели пыток он излил потоки брани на Аурангзеба и в конце концов был разрезан на куски. Каждый отрезаемый кусок его тела кидали голодным собакам.
Тем не менее маратхи не сложили оружия, продолжая бесконечную партизанскую войну с Моголами. Как медведь, облепленный роем пчел, старый Аурангзеб был вынужден все последние годы отбиваться от маратхов. Огромная могольская армия была рассеяна по землям Декана, осаждая одну крепость за другой. Моголы захватывали новую крепость, а маратхи в это время возвращались в предыдущую. Это было бесконечное и бесполезное занятие, истощавшее ресурсы империи и деморализующее солдат. Долгое пребывание Аурангзеба в Декане привело и к угрозе владычеству Моголов на севере страны: пока армия осаждала крепости маратхов, правительственные чиновники собирали все меньше налогов с подведомственных территорий. Продолжалось восстание раджпутов, да и в других частях страны местные правители стали все чаще заявлять о себе. За всем этим внимательно наблюдали аристократы, постепенно укреплявшие собственные позиции.
При всех своих способностях Аурангзеб не был достаточно гибок, чтобы понять, что благополучие и стабильность огромной империи зависят от объединения усилий людей разных каст, наций и вероисповеданий. Превознесение ислама и подавление любых признаков свободомыслия привели к тому, что все успехи и завоевания становились бесполезными. Хотя до последних дней своей жизни Аурангзеб сохранял контроль над страной, его власть все больше расшатывалась. Есть свидетельства, что в конце жизни он начал понимать, что, несмотря на все достижения, в целом потерпел поражение. Перед смертью он записал: «От всех моих дней, кроме тех, что были проведены в аскезе, осталось горькое чувство сожаления. Жизнь так ценна, а была потрачена впустую».
Глава 8.
Скалы, обнаженные отливом: XVIII век, 1707-1785 годы
Восемнадцатый век в Индии был веком больших перемен, вызванных упадком Могольской империи. Словно отлив в океане, сокращавшаяся власть Моголов обнажала «скалы», которым предстояло в будущем стать самостоятельными странами и народами.
По мере того как железная хватка Моголов в течение столетия ослабевала, на индийской арене стали появляться новые силы. Такие народы, как маратхи и сикхи, жестоко подавлявшиеся в течение предыдущего века, смогли создать могущественные государства, соперничавшие за влияние с новыми мусульманскими княжествами, преемниками Великих Моголов. Наконец, еще одним важным фактором стало растущее влияние европейских торговых компаний.
В XVII веке португальцы, голландцы, англичане и французы создали свои поселения в Индии. Их первой задачей было наладить торговлю, и поначалу этим они и ограничивались. Однако уходящие Моголы оставляли за собой вакуум, который неизбежно должен был привлечь европейцев.
Чтобы обеспечить безопасность торговых операций, европейские компании постепенно начали заниматься поли-такой. К середине XVIII века они стали силой, с которой приходилось считаться. Сначала их, как когда-то и мусульман, появившихся на индийской политической арене, воспринимали не слишком серьезно. Но в конце концов именно они подчинили себе страну.
Сын Аурангзеба Бахадур (годы правления 1707-1712) по существу был последним настоящим Великим Моголом. После его смерти империя начала распадаться по мере того, как власть в Дели теряла контроль над районами страны. Сам шах временно преуспел, заделывая «трещины» в государстве, возникшие в конце правления его отца. Он положил конец долгой войне в Раджастхане, заключив мир с раджпутами, и жестоко подавил восстание сикхов. Ему также удалось нейтрализовать маратхов. Коварными уловками он разжег среди них гражданскую войну, и на протяжении большей части его правления маратхи были вынуждены сражаться друг против друга. Взойдя на трон в возрасте 63 лет, Бахадур прожил недостаточно долго для того, чтобы обеспечить выживание империи. После его смерти начались войны между наследниками, что наносило неизбежный урон авторитету Моголов. Титул «Великий Могол» стал пешкой в игре придворных фракций, бледным отблеском того величия, которым он когда-то обладал. Кульминацией упадка явилась участь императора Фаррух-сайара, которого выволокли из гарема, ослепили и отравили собственные придворные. Сильная власть и личные качества правителя всегда были одним из краеугольных камней Могольской империи, одним из подтверждений этого служат созданные ими величественные постройки по всей Индии. В течение XVIII века в Дели сменилось четырнадцать правителей, но ни один из них не обладал той энергией (и не правил достаточно долго), чтобы оставить после себя хотя бы одно достойное упоминания здание.