— Они редко попадаются. И ведь они священные. Приносят счастье. Она завернута налево от оси.
И он протянул мне обычную раковину, похожую на крупный бутон белой розы.
— Да что вы, право?! Их на рынке сотни. И цена им три — Пять рупий.
— Нет, мэм са’б, нет. Это не те. У них завиток идет в другую сторону. Подойдите к храму, спросите, вам все скажут, что такие раковины, как моя, попадаются раз в десять лет. Они священные.
Но не было у меня таких денег, и я отказалась от покупки. Он посидел молча, потом вдруг спросил:
— А хотите, я вас познакомлю с читракарами? Они вам покажут, как они рисуют.
— Конечно, хочу. Но как это сделать? Они позволят вам привести меня?
— Да. В их касте у меня много родных. Мой дед был читракаром, но он женился на рыбачке, и его исключили из касты. Теперь мы рыбаки. Но времена меняются, мэм са’б, и наши семьи стали встречаться.
Читракары… Я о них только читала, но ни с одними не была знакома.
Читра — значит «рисование, живопись», а кара — «делатель, изготовитель». Короче — «художник». Издревле в литературе индуизма они упоминались в ряду низких каст ремесленников, хотя из века в век создавали произведения бессмертного искусства— фрески, миниатюры, расписные ткани. Здесь, в Ориссе, и именно в городе Пури, где с XII века стоит храм Кришны — Джаганнатха, то есть Кришны — Владыки мира, и куда со всей страны стекаются миллионы паломников, читракары издревле заняты изготовлением пата, или пати, — ярких картинок-лубков на темы преданий из жизни Кришны.
И на западе страны, и здесь на востоке, известны легенды о том, что он вышел из земли в виде черного или синего камня (не исключено, что такое преклонение мог вызвать камень метеоритного происхождения).
Повсеместно он изображается и воспевается в образе человека, а вот в Ориссе он бывает довольно странным: огромная плоская голова, по сторонам которой торчат две палочки (говорят, что это руки), с телом в форме приплюснутого колокола такого же размера. Иногда ему приделывают коротенькие ножки-подставки; на черном лице — большие круглые белые глаза и красная линия рта.
Вот так выглядит Кришна в образе Джаганнатха.
Однажды я взяла с полки у торговца эту фигуру, а он сразу же подал мне домик-храм с раздвижными дверцами, внутри которого был такой же Кришна и еще две фигуры.
— А кто это с ним рядом?
— Справа от него его сестра, Субхадра. Она всегда бывает желтого цвета. А возле нее брат, Балабхадра. Он обычно белый. И у них обоих, видите, глаза длинные, как лепестки лотоса.
— Из чего сделаны эти фигурки? Они тяжелые.
— Из дерева. Разрисованное дерево.
— А в храме, куда не пускают иноверцев, они такие же?
— Да, конечно. Только большие.
— Я не хочу этого домика, дайте мне, пожалуйста, отдельные фигурки.
— Как скажете, мэм са’б.
И я их купила, все эти три странных изображения, называемых в лавках «набор Джаганнатха».
— А кто их расписывает, тоже ваши читракары?
— Да, да. Они все умеют делать. Особенно пата. Вы обязательно должны купить пата. Они все такие разные.
И вот настал день, когда мой друг с пляжа привел меня в дом-мастерскую читракара.
На полу сидел пожилой человек и наносил рисунок на прямоугольный кусок ткани. Обменявшись приветствиями, я стала следить за его работой. На ткани ли он рисовал? Я потрогала лежавшие у стены заготовки, и они мне показались чем-то вроде кусков тонкого линолеума или особого картона.
— Это ткань или линолеум? — спросила я.
— Ткань, только мы ведь ее сначала готовим к росписи. Расстилаем на циновке или каменном полу, покрываем слоем клея.
— Какого? Канцелярского?
— Нет. Обычно варим из семян тамаринда, на это накладываем еще ткань и снова слой клея, а потом сушим под солнцем.
— И все? Почему же фон белый?
— Нет, не все. Дробим в муку белый камень, вроде мела, смешиваем ее с тем же клеем и покрываем высохшую поверхность. Снова сушим, а затем наносим клей на обратную сторону. Когда все высохнет, зачищаем пемзой и полируем плоской галькой. Но это уже не мужская работа, это делают женщины семьи. Вот и получаются как пластинка. И тогда можно рисовать.
Он взял небольшую заготовку и точными линиями стал размечать рисунок.
— А чем вы работаете? Это же не карандаш.
— Нет. Это вартика. Мы смешиваем ламповую сажу с густым рисовым отваром и скатываем в палочки. Смотрите, жена сейчас готовит сажу.