Небо было еще темным, но уже что-то изменилось в нем, уже было ясно, что вот-вот звезды побледнеют и уплывут из глубины пробуждающегося света.
Молящиеся пели о том, как прекрасно утро в Пенджабе, как прекрасна пенджабская весна. Большой мудростью надо было обладать, чтобы прославлять в молитвах поля и реки своей страны, восхвалять скот, и урожаи, и ветра.
А в это время небо над полями стало розовым и золотым, сквозь москитную сетку стало видно, как рассеиваются тени, как обозначаются краски листьев и цветов, как все больше алеет водток.
И тогда проснулись павлины и стали перелетать с дерева на дерево прямо на фоне восходящего солнца. Мне кажется, что никогда в жизни я не видела ничего более красивого. И фантастические контуры этих птиц на фоне сияющего рассвета, и их хвосты, отливающие всеми оттенками всех цветов, и синие шеи, и изящные головки с цветными хохолками, и легкость полета — от всего этого просто захватило дух, и я боялась только одного, что вот-вот изменятся краски, изменится свет, рассеется эта феерия и прервется райский воздушный балет.
Он вскоре прервался. Солнце взошло, и павлины спустились на землю, чтобы искать корм. А я села на своем чарпое и увидела, что вся моя чернобородая гвардия уже проснулась.
Мои сосед слева и мой сосед справа тоже сидели на чарпоях и дружно расчесывали свои черные волосы, спустив их почти до земли. Сваран улыбнулся мне из-под завесы волос и сказал, что после завтрака мы пойдем на свадебный обряд.
И снова, как вчера, не то десять, не то двадцать мальчиков принесли нам завтрак в шамиану, и потом мы пошли все осматривать.
Опять прошли через бесшумную белую толпу, неторопливо плывущую по песчаным улицам, и вошли в деревню. Здесь в дни праздников и торжеств бесперебойно работает так называемый гуру-калангар, то есть кухня гуру, — прекрасный обычай сикхизма. День и ночь готовят пищу, и пекут пресные лепешки — чапати, и день и ночь кормят всех, кто приходит, чтобы поесть. Во дворе кухни и на прилежащих улочках сидело на корточках много людей. Прислужники раздавали тарелки из листьев и обносили всех лепешками и гороховой кашей с овощами и красным перцем.
Все ели так аппетитно, захватывая кашу пальцами и кусочками лепешки, что и мне захотелось присесть на корточки рядом с какой-нибудь крестьянской семьей и, не торопясь, погрузиться в смакование этой жгучей рыжей каши и одновременно в ленивое разглядывание всех мимо проходящих.
Заглянули через дверь и в самую кухню. Входить туда нельзя без омовения, а если кто из поваров выйдет, то и он должен омыться, прежде чем войдет обратно, — разумное предписание в условиях страны, где одна эпидемия спешила сменить другую. В кухне был полумрак. По стенам метались красные отблески огня и тени полуголых поваров. Одни месили тесто, другие быстро — шлеп-шлеп — расшлепывали на ладонях чапати, третьи переворачивали их на множестве сковородок, четвертые мешали кашу, пятые резали овощи, и все это делалось дружно, слаженно, в едином ритме. Снаружи через специальное окно подавали новые продукты.
Вся эта работа — четкая и быстрая — наглядно показывата, как была устроена походная кухня сикхов. Бессчетное количество раз во время быстрых военных передвижений приходилось быстро готовить пищу, кормить воинов и исчезать без следа, не оставляя после себя даже пепла костров.
Давно миновали те времена, но до сих пор даже у намдхари, этих мирнейших из мирных можно увидеть, как это нужно делать.
Затем пошли на площадь, откуда доносилось пение и раздавалась музыка. Здесь шамиана была натянута как огромное кольцо — середина площади не была покрыта и тут, на круглом возвышении, разжигали священный огонь, готовились к обряду бракосочетания. Толпа разместилась тоже кольцом под навесом, а по его внутреннему краю, лицом к огню, сидели парами женихи и невесты. На этот раз было около пятидесяти пар, но бывают свадьбы и для ста пар одновременно. Где бы ни жили намдхари, а их можно встретить и в Африке, и в Индонезии, и на Филиппинах, и в разных других странах, отовсюду они должны приехать сюда, в Пенджаб, для проведения свадебной церемонии. Только здесь должны заключаться браки, в присутствии гуру — главы всей общины. Только здесь, на священной земле предков, на земле, давшей Индии учение Вед и учение сикхизма, может начинаться жизнь молодой семьи.
В Пенджабе в 1863 году впервые был проведен обряд массового бракосочетания, получивший название «ананд», что значит «радость», и здесь из года в год он повторяется и по сей день.