Описать все невозможно, да и нет в том необходимости. Мне, например, очень нравится здание «Рабйндра Бхаван» в центре Нового Дели. Тут размещены три академии: литературы, изобразительного искусства и музыки и танца. И их много таких прекрасных новых построек: здания Всеиндийского радио, Академии наук («Вигьян-Бхаван» — «Дворец Знаний»), Национального музея, министерств — «Криши-Бхаван» («Дворец земледелия») и «Удьог-Бхаван» («Дворец промышленности»), отели «Ашока», «Джанпатх» и немало других.
Я не хочу превращать воспоминания о Дели в перечисление всего того, что там увидела и что врезалось мне в память, но не могу не рассказать о том, как символично выглядит недавно построенное здание — легкое с виду, но вместительное, расчлененное на разные, как бы самостоятельные части, которые вместе с тем соединяются то галереями, то внутренними садиками, то переходами, — здание, называемое «Индиа Интернейшнл Сентр». Архитектор нашел для него очень выразительное место Дом стоит в парке, в окружении древних мавзолеев, храмов и руин, говорящих о величии прошлого. Здесь останавливаются приезжающие в Дели ученые, здесь есть великолепно оборудованный лекционный зал, библиотека, холлы и кабинеты для занятий — словом, все, что нужно для спокойной работы, встреч и лекций.
Архитектор сумел удивительно гармонично и неназойливо соединить достижения современного зодчества с теми приемами, которые выработал народ Индии в течение столь многих столетий и в которых отражено и его стремление к красоте, и его умение приспособить дивные творения своей архитектуры к климату страны (а без такого умения все эти здания просто нельзя было бы использовать ни для жилья, ни для служения богам, ни для собраний).
И каким поистине бесценным памятником старины выглядит на фоне всей этой бурлящей и стремительно несущейся вперед современной жизни один маленький храм!
Он совсем незаметный, но его знают все жители Дели.
Меня отвез к нему знакомый индийский журналист.
— Вы были когда-нибудь в Пурана-Килё, то есть в «Старой крепости»? — как-то поинтересовался он.
Это возле зоопарка? Была, конечно. Грандиозное сооружение, к слову сказать. Когда смотришь снизу, кажется, что зубцы стен и башен касаются неба.
— Все это так, а вот за стенами вы тоже были?
— Да, но только там нет ничего древнего. Домики какие-то.
— А храм Кунти? Храм царицы Кунти, матери Пандавов, вы видели? Нет? В таком случае немедленно поедемте в Пурана-Килу.
Внутри крепости действительно стоял храм, белый, почти незаметный среди густых деревьев.
— Само строение, может быть, и не очень древнее, — сказал мой спутник, — но храм всегда отстраивают именно здесь. Это Древнейшая традиция. На мой взгляд, первый из сыновей Кунти, ее добрачный сын Карна, — самая трагическая фигура в «Махабхарате».
— Самая трагическая? Да почему же?
— Помните, когда Кунти была еще молодой девушкой, один отшельник научил ее заклинанию, с помощью которого она могла вызвать любого из богов для того, чтобы он стал ее супругом?
— Помню. И она обратила эти слова к Солнцу, да?
— Да. И тотчас же перед ней появился бог Солнца и объявил себя ее супругом. Испуганная Кунти стала умолять великое божество покинуть ее и вознестись в свои небесные пределы, но бог объяснил ей, что не может нарушить силу заклинания. Единственную уступку сделал он юной красавице — обещал вновь подарить ей непорочность после того, как она даст жизнь его сыну.
Тут в моей памяти снова замелькали эпизоды великого эпоса:
По прошествии срока у Кунти родился дивный младенец, сын Солнца — Карна. Но она, вынужденная скрывать ребенка от людских взоров, положила его в корзинку и пустила по течению реки.
И вот один погонщик лошадей, которому боги не даровали потомства, извлек из воды корзинку и усыновил мальчика, сияющего божественной красотой. Сын бога вырос в его семье, но, несмотря на свои несомненные достоинства, не имел права помериться силой в воинских играх и состязаниях с другими юными воинами — сыновьями царей.
Царевна Кунти стада супругой «бледного» царя Панду, и все пять героев Пандавов, зачатые от богов, называли ее своей матерью. А Карна смотрел на них издали и сгорал от унижения, зная, что может проявить не меньшую доблесть. Уделом его был уход за конями и вождение колесниц. Только однажды он дерзнул вступить в соревнование с пятью несравненными сыновьями царицы Кунти, со своими братьями, и снискал всеобщую похвалу. Тут его увидел злой Дурьодхана, ненавидящий Пандавов, и сразу же сделал своим союзником в нескончаемой борьбе с ними. Когда должна была вспыхнуть последняя, решающая битва, Кунти охватил страх за жизнь Пандавов. Этот страх заставил ее пойти к Карне.