— Нарада Муни, мои поклоны! — сказали все находящиеся в комнате хором, и Рохини тоже склонила голову, не забыв заботливо прикрыть обнажённую грудь лёгкой тканью покрывала.
— Так-так! — осматривал тем временем мальчика божественный мудрец. — Что это вы, дэврадж? С первого мига жизни требуете привычных вам вещей? Какое упорство!
И с этими словами Нарада Муни рассмеялся, а после повернулся к Чандре и, сделав торжественную мину, пропел:
— Нараян-Нараян! Чандра-дэв, этот мальчик будет требовать того, что ему причитается, всегда и везде, запомните! Мои поздравления счастливым отцу и матери! — немного невпопад добавил он и… исчез.
Индра всё плакал и плакал, постепенно становясь пунцовым от усилий, которые к этому прилагал. А из зала продолжала литься Индра Гаятри Мантра, напоминая, что его народ всё ещё приветствует Индру. Чандра-дэв, хотя крик сына бил ему в уши, словно колокол, наклонился и поцеловал мальчика в лоб, заодно овевая лёгкой прохладой, чтобы хоть немного успокоить младенца, и вышел, улыбнувшись Рохини-дэви:
— Любовь моя, я ненадолго. Просто… нужно же сказать, когда мы ждём гостей на имянаречение, правда же?
— Всё верно, милый, — устало улыбнулась Рохини, покачивая на руках заливающегося плачем Индру, и было видно, что она совсем растеряна. Почему её долгожданный сынок так плачет и совсем не хочет есть, как остальные дети?
Чандра-дэв, выскользнув за двери, лёгким шагом вошёл в тронный зал очень вовремя: как раз в этот момент Гаятри-дэви закончила в сто восьмой раз петь мантру и молитвенно сложила руки, показывая, что ритуал окончен. Все присутствующие поднялись с колен и, заметив присутствие Чандры, повернулись к нему, от чего Месяц слегка занервничал. Он не очень любил быть в больших собраниях… Но потом вспомнил, что пришёл принести радостные вести, и звонко воскликнул, стараясь перебить крики громогласного младенца:
— Я пришёл сказать: Рохини-дэви родила сына, имя которому будет Индра!
— Индра ки! Джей! — был ему ответ от всех присутствующих.
— Имянаречение мальчика будет сегодня, сразу после заката, — продолжил Чандра и радостно засмеялся, не в силах сдерживаться. — Прошу, расскажите об этом всем обитателям дэвлок, кому сможете!
Собрание взорвалось ликующими криками, а апсары снова, уже безо всякой музыки, пустились танцевать. Танец их на этот раз был похож то на текущие неутомимо бурные воды полноводной реки, но на изливающийся на всё сущее молочно-белый свет Луны, то на волны, которые ветер гонит по траве… По одной апсары стали исчезать, и последняя, бросив нежный взгляд на Чандра-дэва, рассмеялась, отправила ему воздушный поцелуй и тоже исчезла, оставив после себя только звон кунгру и чарующий аромат. В зале остались обитатели Чандра-локи: слуги и служанки, а также жёны Месяца.
— К закату будьте в Чандра-локе, дэвы и дэви! — внезапно прогремел голос дэврани будто из воздуха. — Сегодня родился Индра!
И растаял, как будто и не было ничего.
— Царица богов донесла до всех дэвов весть даже без моих стараний, — неловко улыбнулся Чандра-дэв, и накшатры залились звонким смехом, глядя на смущение своей супруга. Однако, смех почти тут же стих, потому что его перебил очередной хриплый крик младенца-Индры.
— Супруг мой, — деловито поинтересовалась Криттика, строго блеснув глазами, — почему наш сын всё ещё плачет?
— Он… он очень расстроен и голоден, — вместо мужа ответила ей Ашлеша, обладавшая даром понимать и видеть то, что скрыто от глаз. — Но почему, Чандра-дэв?
— Хотел бы и я об этом знать, — вздохнул в ответ Месяц. — Маленький Индра не хочет пить молоко своей матери, и…
— Как не хочет?! — нахмурилась Джиешттха, старшая среди всех сестёр-накшатр и носившая титул махарани Чандра-локи. — Скажи ещё, Чандра-дэв, что он отталкивает грудь матери!
— Так и есть, — развёл руками Месяц, и на лице его читались не только растерянность, но и беспокойство. — И ни я, ни Рохини не понимаем, почему…
— У-у-у-у-а-а-а-а-а-а-а! — отозвался уже охрипший младенец из покоев матери, и весь дворец, казалось, слегка содрогнулся от этого крика. Всплеснув руками, Джиешттха, а следом за ней и остальные жёны Чандры, отправилась поглядеть, что же там такое происходит. Что толку стоять на месте и вести разговоры, когда нужно всего-то накормить новорожденного сына!
— Рохини! — бросилась к сестре Шатабхиша, невысокая, ясноглазая накшатра. — Как ты?
— Сестра, я в порядке, — ответила немного осунувшаяся Рохини, прижимая к себе плачущего младенца, — но Индра…
— Что происходит, Рохини? — цепко глядя на неё и уперев руки в бока, спросила Джиешттха. — Почему наш сын до сих пор голодный?