– Ты никогда не замечаешь мелких деталей, которые касаются непосредственно тебя. Ты не изучаешь своё отражение. Не видишь того, что лежит на поверхности. Конечно, ведь тебя приучили так жить. С раннего детства тебе внушали, что думать о своём внешнем виде – глупость, как и то, что зеркала созданы для тщеславия, лучше отдать предпочтение развитию сознания и логике, которой ты наделён. Тебя всегда направляли туда, где ты бы никогда не понял самого простого. Пойдём, – Бланш поднимается со стула и протягивает мне руку.
Хмуро смотрю на неё, но всё же вкладываю свою и следую за ней к зеркалу.
– Тебя силой заставляли думать о другом, не придавая значения семейным тайнам и проблемам, сделав из тебя подчинённого чужой воле раба. Но в один момент это должно было случиться. Ты устал быть постоянно под воздействием приказов человека, который боится, что узнав правду, выйдешь из-под его контроля. Ведь тогда многое станет понятно, – она подводит меня к зеркалу и усаживает на пуфик.
– Ну же, посмотри на себя, Эйс, – Бланш мягко поворачивает голову к моему отражению и кладёт руки на мои плечи.
– Загляни глубже в себя. Только ты обладаешь особенностью, которая передаётся от отца к сыну. Только тебя отправили подальше от семьи, чтобы научить быть солдатом. Только ты был интересен ему, ведь в тебе таится самая страшная тайна, – шепчет она, склоняясь рядом с моим лицом.
– Чёрт, – шумно вздыхаю я. – Мне говорили, что такого рода отклонения, которым я подвергнут, имеет практически вся мужская сторона семьи. Но во мне это проявилось ярче других, и я должен быть постоянно с тем человеком, который знает об этом больше. Зеркало обычно служит никчёмным атрибутом обстановки, не более. Никто не возмутился, когда меня вырвали из школы и отослали в военное училище. Ко мне никто не приезжал, потому что Нейсон запретил. На меня он воздействовал сильнее других курсантов, внушая то, что я должен идти по его стопам. Его. Слушать его. Видеть его. Думать, как он. Стать тенью, которая спасёт его и закроет собой. Я всегда был при нём, потому что он мой отец.
Такая горечь и злость появляются внутри, что мне хочется что-то разбить. Как же я раньше не догадался. Я похож на него, только глаза от матери и некоторые черты лица. Я выше его, сильнее, и во мне нет ничего от Таддеуса. Даже родинок. А вот от Нейсона многое.
– Я и Ларк появились практически в одно и то же время, с разницей в несколько месяцев. Нейсон предпочитает видеть боль, сам причинять её, как это было с Молли, и с матерью. Только во второй раз он уже предохранялся, когда в первый ещё полностью не осознавал своих предпочтений. Мать забеременела, а Нейсон только недавно женился по приказу своих родителей. И он заставил отца в шестнадцать лет взять в жёны мою мать, чтобы его ребёнок остался в семье. Два мальчика, и только мне передалось его логическое мышление, как и чудовище, которое он прятал внутри себя. Мать была ещё совсем девчонкой, и это могло крайне плохо сказаться на статусе всего рода Расселов. Возможно, бабушка и дедушка знали об этом, точно знали, поэтому убедили родителей матери отдать дочь им. Она из небогатой семьи и была вынуждена выйти замуж за брата того, кто её изнасиловал. Но к великому разочарованию Нейсона, матери это понравилось. Их связь продолжается и сейчас тоже. Несчастный случай с личным самолётом, и не стало тех, кто мог бы контролировать Нейсона. Он взял всё в свои руки, когда понял, что Ларк никогда не станет тем, кого он хотел бы иметь в сыновьях. Остался я. И он сделал со мной то, что позволило ему укрепить своё положение в парламенте, и в семье нагнать страх на всех родственников. Но Таддеус проговорился, и за это его отстранили, – отворачиваюсь от этого отвратительного отражения в зеркале и встречаюсь с синими понимающими глазами. Мне плохо. Сейчас я хочу быть обычным человеком, который не является марионеткой, чётко выполняющей приказы. Быть просто преданным мужчиной, не осознающим ранее, как больно бывает внутри, что у него в груди есть сердце, и оно выплёвывает ядовитую кровь родства с самым страшным детским кошмаром.
– Ох, Эйс, ты мог бы понять это раньше, но ничего страшного, тогда ты просто не был готов. Сейчас ты знаешь о том, для чего Нейсон всегда тебя держит рядом. Он боится тебя. Боится той силы, которую ты скрываешь внутри себя. Любой ребёнок обладает ещё большим, чем его родитель. Так заложено природой, и ты тот, кто может остановить его. Он не убьёт тебя, ведь ты его сын, его оружие, его будущее. Ты самый интересный человек, которого я встречала в жизни, психопат. Ты уникален, потому что у тебя есть то, чего лишён Нейсон, – мягко шепчет Бланш, лаская мою щёку ладонью. Она опускается ниже, и я слежу за тем, как останавливается на груди.