– Да. Хочу, – уверенно кивая, подхожу к ней.
– Хочу понять, почему ты отталкиваешь меня, словно я прокажённый? Почему другим мужчинам ты даёшь возможность узнать тебя, а меня лишаешь этого? Почему я хуже их? По какой причине я стал негодным для тебя?
Она бегает глазами по моему лицу, ища правдоподобное объяснение. Качаю головой, давая ей понять, что со мной этот трюк не пройдёт. Не сейчас, когда я обнажён перед ней, будучи одетым. Не тогда, когда между нами слишком много лжи и боли. Не в эту минуту, когда мне необходима она, как самый честный союзник. Не в эту секунду, когда я смотрю на неё и понимаю, что она для меня, действительно, самый опасный страх.
Шумно вздохнув, Бланш опускает глаза и тут же впивается в меня невероятно решительным взглядом.
– Слабость. Она есть у всех, у тебя в том числе. Одна из них Молли, а второй я быть не желаю. Ты безумен. Ты уникален. В случае опасности ты будешь спасать меня, но не людей, которые намного чище, чем я. Ты это уже сделал. В ту ночь ты приказал мне исчезнуть, когда сам спокойно ожидал, когда твои мозги разлетятся во все стороны. Думаешь, легко это осознавать? Думаешь, это делает меня счастливой? Нет. И я не позволю тебе поставить меня выше других. Никогда. Если я разрешу себе свои слабости, разрешу дотронуться до тебя, приблизиться ещё хоть на миллиметр, то всё годами выстроенное мной рухнет, понимаешь? Буквально всё, ведь тогда мы станем зависимыми друг от друга. А это запрещено. Тебе и мне. Нельзя. Другие для меня не имеют такой ценности, как ты. Я их без зазрения совести прикончу, а вот тебя мне приказано защищать любым способом, даже от себя. Ты не хуже, наоборот, таким образом я выделяю тебя из этой толпы идиотов, не умеющих держать в себе информацию, и готовых услужливо предоставить её, как только сперма брызнет в мозг. Я шлюха, Эйс, и такой останусь навсегда. А ты же другой, я не желаю тебя затягивать в эту грязь, оставленную в моей душе другими. Теперь понятно, почему я не могу позволить тебе воплотить мои фантазии в реальность? Не нужно, прошу тебя, не делай этого с собой, я того не стою, – она сглатывает и борется с желанием проявить слабость. Пролить одинокую слезу из-за меня. И эта борьба – самое прекрасное из всего, что я видел.
Бланш разворачивается, но я хватаю её за руку останавливая.
– Мне не страшно умирать, гадюка. У меня нет чувства самосохранения в таких случаях. Я не буду прятаться, но буду защищать тех, кто для меня важен. Но всё же я боюсь. Да, во мне живёт страх, что я никогда не стану для тебя необходимым, а только психопатом, умеющим с лёгкостью убивать, – шепчу я, вдыхая в себя аромат её кожи.
Она поворачивается ко мне и грустно улыбается.
– Вряд ли я целовала бы каждую рану на твоём теле, если бы ты был для меня просто заданием. Вряд ли я позволяла бы тебе разрушать мой дом и переживать внутри себя опасное желание обнять. Вряд ли я, вообще, сейчас говорила бы это, если бы ты не был для меня особенным мужчиной. Моим психопатом. Но я не имею права даже думать в таком ключе, ведь тогда потеряю возможность просто наблюдать за тобой и твоей победой. Прости меня, Эйс, но ты сам попросил о честности, – она вырывает руку и выскакивает за дверь.
Если это не самое чистосердечное признание в чувствах, то я ни черта не понимаю больше. И всё же меня не удовлетворяет её ответ, как и то, что осталось в груди. Незавершённость. Недосказанность. Тягучее ощущение предательства.
Выхожу из спальни и уверенно направляюсь в её комнату. Она даже дверь не закрыла, а просто упала обессиленно на пуфик перед зеркалом, бросив на пол бельё. Мои шаги привлекают её внимание, и она втягивает в себя плечи, жмурясь от нежелания продолжать разговор.
– Эйс, ты хочешь, чтобы я умоляла? – Шепчет она.
– Нет. Я должен принести свои извинения за то, что устроил. За то, что забыл, как отвратительно находиться на твоём месте. Быть принудительно опущенной на колени и униженной. Я не этого хотел добиться, но у меня есть оправдание. Я ни черта не знаю о женщинах, кроме физиологии. А ты в курсе всех моих страхов, ты знаешь даже то, что я похоронил себя. И сейчас, признаюсь, я слаб. Ты одним словом выпотрошила всё моё прошлое и заставила меня покаяться, – Бланш поднимает голову и отнимает руки от волос. Наши взгляды встречаются.
– Я потерян, от этого ещё страшнее. Я превратился в полного и законченного идиота, прочитавшего эротические истории. Пролистал даже «Камасутру», но так ничего и не понял. Я считал, что тоже выучил тебя, наблюдая за тем, как и на что ты реагируешь и какое именно поведение желаешь получить. Я уязвлён тем, как глубоко ошибся, – Бланш поднимается с пуфика и делает шаг ко мне.