– Зачем? Зачем всё это говорить? Я же раскусил тебя, а ты тянешь время. Зачем? – Сурово спрашиваю её, делая шаг к Бланш.
– Нет, ты так и не дошёл до полного осознания причин моих поступков. Ты слепец и трус. Уходи, как ты этого и хотел. Уходи и наблюдай, это я исполняю твои мечты, раз ты моих не видишь, – она рывком поднимает с пола халат, но я ударяю её по рукам, отчего охает и выпускает тонкую материю.
– Зачем?! Я поймал тебя! Я всё понял раньше, чем ты думала! Зачем ты это делаешь? – Хватаю её за голову и приближаю к себе. Мне хочется раздавить её в своих руках от ярости, затмевающей разум, ведь она улыбается, повторяя мои действия. Стоит на носочках, дышит рвано, и глаза оживают. Превращаются в ядовитую яму океана.
– Ты всё видишь. Ты же всё понимаешь и боишься этого, – её смех сумасшедший. Он вновь выводит меня из себя. Приводит в бешенство, и я, действительно, не в силах удерживать себя больше. Дело не в том, что не могу. Не хочу. Я желаю увидеть боль. Её боль в моих руках.
– Кому ты передаёшь информацию? Ему? – Рычу я, отталкивая её от себя одним лёгким ударом по плечу. Вот она физическая боль, но мне мало. Хочу это чувство внутри её.
Хватаю за волосы и ладонью, сжимая шею, поворачиваю к себе спиной. Я должен видеть её глаза в отражении зеркала. Видеть, как краснеет её лицо от удушья и моей ненависти. Наслаждаться обнажённым телом, вжимающимся в моё, и сходить от этого с ума.
– Нет… никакой информации. Нет её. Меня не интересует… политика, – она думает, что проведёт меня натянутой улыбкой и попытками смеяться. Нет. Она играет. Она на грани. Она безумная. Такая красивая. Такая лживая. Такая гадюка.
– Ну же… давай… убей, и дело будет завершено. Убей меня… иначе я выведу тебя на чистую воду. Я вытащу из тебя… – ей уже сложно говорить. И я бы мог. Ещё немного, и глаза её закатятся, она потеряет сознание, а затем погибнет. Это заберёт у меня возможность узнать, что ещё она скрывает. Увидеть, сколько, действительно, она знает обо мне и о том, что происходит за моей спиной.
– Он дотрагивался до тебя? Скажи мне. Обмани меня. Нейсон и есть твой Хозяин? – Шепчу я, закрывая глаза и не желая больше смотреть на наше отражение, в котором я вижу только двух сумасшедших, не желающих отпускать друг друга. И мне больно об этом спрашивать. Оказывается, я веду борьбу с ним за эту женщину. Она не будет его, но и моей тоже. Ничьей.
Бланш мякнет в моих руках, уже не имея шанса отвечать, только хрипеть. Погибать. И в этот момент я разжимаю пальцы, позволяя ей глотнуть кислорода и зайтись кашлем.
– Нет… верни… нет, убей ты меня, чёртов ревнивый психопат. Убей, – она переплетает мои пальцы со своими, заставляя распахнуть глаза и увидеть, что сама душит себя. Она так хочет смерти, и я вспоминаю слова Кьяры. Бланш ищет её. Почему? Ведь если у тебя есть человек, ради которого обучалась, так прекрасно играешь, водишь за нос дюжину властных мужчин, то ты не будешь так яростно желать умереть. А она жаждет смерти, умоляет о ней, и я сдаюсь.
– И чего ты добился? Тебе нравится обманывать себя? – Хрипит она, смотря в мои глаза в отражении, когда я уже не применяю силу, и только она держит мою руку на своей шее.
– Я сказала, что добьюсь своего, если ты не убьёшь меня, хотя я дала тебе прекрасную возможность. Думаешь, я такая стойкая? Думаешь, я не желаю сама позволить страсти унести меня? Ты настолько поверил в свою ложь, что сейчас уже совершенно не осознаёшь, где ты находишься. Это всё ложь, а вот это то, чего ты хочешь, – она перемещает мою руку на свою грудь и стискивает её. Какая она мягкая, насколько сосок упругий.
– Ты искусственно вызываешь между нами напряжение, считая, что так убережёшь своё сознание от пороков. Ложь. Ты изначально извращён, и твои пристрастия имеют одинаковый оттенок с моими желаниями. Подчинение. Сила. Мощь. Возбуждение. Именно этого ты боишься. Ты опасаешься себя и того, что может произойти, если доведёшь меня до наивысшего градуса опасного вожделения. Но не уходишь, не хочешь этого, ты желаешь остаться здесь. Со мной. Ты не мой клиент, Эйс, в этом ты прав, – быстро шепчет она, продолжая опускать наши руки, и обхватывает себя за талию, а второй находит другую мою руку и теперь полноценно обнимает себя.
– Ты так пристально смотришь на меня, что начинаешь видеть выдуманную ложь, искать причины, анализировать. Не поддаётся это всё анализу. Понимаешь? Не поддаётся никакой логике. Я обнажена перед тобой. В твоих руках, а ты продолжаешь бороться с собой, желая верить в невозможное. Нет. Слышишь? Я одна. Ты такой же. Ты ошибся. И я тоже. Я не могу так больше. И ты обессилен. Достаточно. Хватит считать, что ты не человек. Ты живой. Твоё сердце бьётся. Ты подвержен эмоциям, – продолжает шептать она, каким-то образом заполняя моё сознание, словно змея окручивает жертву.