– Я наберу ванну, мне нужно расслабить мышцы. А ты имеешь возможность уйти, я сделаю вид, что не замечу, как глубоко обижен ты сейчас, и как сама разрушаю ту хрупкую близость, созданную искусственно. Секс – это не то, что должно заставлять людей находиться рядом друг с другом. Он не та вещь, ради которой можно чем-то жертвовать. Ему можно научиться, а вот чувствовать нет. Я не оскорблюсь, если ты уйдёшь, просто хочу, чтобы ты понимал всё так, как оно есть. Секс ничего не меняет, а только усугубляет. Спасибо, мне было хорошо, – она подхватывает халат с пола и направляется в ванную комнату.
Она совсем рехнулась?
Глава 29
Одна из особенностей моего сознания – возможность в нужный момент вытащить из него информацию, которую я когда-то видел или же читал. В обычном состоянии я могу её не помнить, но в эту минуту, сидя обнажённым на кровати и хмуро глядя на открытую дверь ванной комнаты, я ощущаю, насколько чист мой разум, и как легко я понимаю все причины такого нелепого и бессмысленного поступка Бланш. А ещё больше меня удивляет то, что я не превратился в отупевшего маньяка, желающего немедленного продолжения и не сумевшего быстро и чётко разобраться в ситуации.
Поднимаюсь с кровати и бесшумно ступаю к ванной комнате, где журчит вода. Бланш настраивает напор и выпрямляется, вызывая во мне очень странные чувства. И если бы я не был дотошным в своём желании немедленно и бескомпромиссно поставить её на место и доказать, что со мной такого рода шутки не пройдут безнаказанно, то, возможно, и проглотил бы её слова с разочарованием и обидой, которые она пыталась вызвать во мне, как и вынудить меня уйти.
– А теперь я требую объяснений, – сурово произношу. Бланш бросает взгляд на зеркальную стену и выпрямляется.
– Что именно ты хочешь уточнить? – Усмехаясь, она разворачивается и, сохраняя спокойствие, подходит к шкафчику и достаёт оттуда баночку с розовым порошком.
– Меня сложно обмануть, Бланш. Я дал тебе семь минут, за это время вода в ванне только начала прибывать, хотя её ты включила раньше, и по идее, она должна уже заполнять не менее четверти. Значит, ты запаниковала, и самым верным решением для тебя стало увести меня от темы и сказать именно то, что должно было обезопасить тебя, – чётко отвечаю ей.
– И по какой причине я должна была запаниковать? Не считаешь это невероятно нелогичным? – Ехидно искривляет губы, бросая в воду порошок, и комната наполняется тонким ароматом орхидей.
– Причин много. Первая: ты испугалась того, что в момент пика наслаждения, то есть оргазма, позволила себе честно высказать свои мысли в ту минуту. Вторая: нечасто испытываешь оргазм от мужчин, могу даже уверенно заявить, что этот был настолько мощным, что ослабил всю броню, которую ты выстраивала против меня ранее. Третья: когда ты поняла, что проговорилась о своих чувствах и насладилась достижением очень важной для тебя цели – обладание мной, то понадеялась, что я ничего не расслышал, пребывая в прострации. Четвёртая: мой вопрос ты расценила, как чёткое доказательство твоих ошибочных надежд, хотя смысл его был иной. Человек, поступивший, как ты, и испугавшийся своих настоящих мыслей, принимает все слова на себя, хочет он того или же нет. Против этого даже лекарства нет. Так вот, ты решила, что я увидел твою слабость и твоё желание видеть именно меня в этой самой комнате, в этой самой постели, находящимся в твоём теле. Ведь ты так долго к этому шла, и твоя мечта исполнилась. Чего-то, испугавшись, быстро изменила направление разговора, надавив на такую психологически болезненную тему, как ревность. А затем ты совершила быстрый побег, чтобы прийти в себя и продолжить утаивать то, что не планировала открывать так рано. Ты испугалась своих эмоций и, крайне нелицеприятно, попыталась унизить меня, вынудив разозлиться на твои слова и разгромить ещё что-то в этом доме. Сожалею, Бланш, твой план не удался. И должен поблагодарить, именно ты сейчас помогла мне увидеть всё чётко и ясно, когда убедила довести дело до конца, – делаю паузу, наблюдая за ней. Она не выдаёт себя ни мимикой, ни взглядом, когда останавливается рядом со мной и ставит банку на место.
– Ты заплатил мне, так что благодари тех, кто заставил тебя прийти ко мне и уподобиться самым низменным фантазиям, – бросает Бланш, возвращаясь к ванной, и наклоняется к воде, помешивая её, чтобы крупицы порошка растворились.