Бывало ли такое, чтобы две молчаливые души, такие непохожие, так подошли друг другу? Конечно, мы часто чувствуем одинаково, но даже когда мы ощущаем что-то по-разному, мы всё-таки понимаем друг друга, хоть у нас нет общего языка. Нам не нужны слова, произнесённые вслух. Мы для этого слишком непонятны и загадочны. Должно быть, Господь смеётся, видя наше безмолвное действо.
Единственный проблеск здравого смысла во всём этом – это то, что мы оба обладаем бешеным темпераментом, достаточно огромным, что нас можно было понять. Правда, мы часто понимаем друг друга, но неуловимыми проблесками, смутными ощущениями, как будто призраки, пока мы сомневаемся, преследуют нас своим восприятием правды. И всё же я не смею поверить в то, что ты и есть тот десятый человек, поведение которого я не могу предсказать.
Меня трудно понять сейчас? Я не знаю, наверное, это так. Я не могу найти общий язык.
Огромный темперамент – вот то, что позволяет нам быть вместе. На секунду в наших сердцах вспыхнула сама вечность, и нас притянуло к друг другу, несмотря на то, что мы такие разные.
Я улыбаюсь, когда ты проникаешься восторгом? Эта улыбка, которую можно простить – нет, это завистливая улыбка. Двадцать пять лет я прожил в подавленном состоянии.
Я научился не восхищаться. Это такой урок, который невозможно забыть. Я начинаю забывать, но этого мало. В лучшем случае, я надеюсь, что до того, как я умру, я забуду всё, или почти всё. Я уже могу радоваться, я учусь этому понемножку, я радуюсь мелочам, но я не могу радоваться тому, что во мне, моим самым сокровенным мыслям, я не могу, не могу. Я выражаюсь неясно? Ты слышишь мой голос? Боюсь, нет. На свете есть много лицемерных позёров. Я самый успешный из них».
Что за ерунда? Перечитываю вновь и вновь письмо, вспоминая, что уже видел его. Закрываю глаза и перебираю в памяти похожие строки. Джек Лондон. Это его письмо для Анны Струнской. Сильная духовная связь, дружба, переросшая в невероятно сильные чувства даже после смерти. Социализм. Россия. Её поездка туда и письма о жестокости. Их общая работа над материалом, и никакого будущего. Она отказала ему.
Распахиваю глаза и откидываюсь на спинку стула. Бланш Фокс этим письмом сообщает мне, что хоть ночь стала для неё наивысшим наслаждением и понравилась достаточно сильно, но она прощается. Анна ответила отказом на просьбу Джека о будущем, а через три года отправилась в Россию, чтобы собрать материал для книги о революции. Если Бланш прислала это письмо, как короткий и сжатый отрывок всего нашего знакомства, а так оно и есть, то выходит, что она уже в аэропорту. И сон её был лишь хорошей игрой, которую я так и не разгадал. Она обманула меня, ведь вчера всё ещё указывало на продолжение этой связи. Но задание, в котором я играл главную роль, завершилось, и ей поступило другое предложение.
Звонок мобильного отвлекает меня от письма и я, поднимаясь из кресла, нахожу телефон в кармане пальто.
– Да, сэр.
– Эйс, мисс Фокс в данный момент вылетела в Германию на личном самолёте крупного бизнесмена. Она направляется в Мюнхен, – сообщает Нейсон, а я усмехаюсь. Я прав. Она поехала туда собрать информацию на кого-то ещё или же данные по делу, ставшему значительнее, чем моё соблазнение.
– Зачем? Насколько я знаю, там в это время ничего не будет происходить, – хмуро отвечаю ему.
– Верно. Причин, чтобы отправляться туда, у неё нет. Я посмотрел в её блокнот и там пусто. Она не планировала эту поездку, выходит, совершила её спонтанно.
– И что мне следует делать? Лететь туда?
– Нет, там есть наши люди, и они доложат о том, кто её там встретил и кто туда вызвал. А пока я хотел бы узнать, что она написала тебе. Твой секретарь передал мне об этом.
– Письмо Джека Лондона, где он признаётся в своих чувствах к Анне.
– Это хорошо. Возможно, ночь изменила её планы, и она отправилась в Мюнхен, чтобы встретиться с заказчиком. Мы будем следить за ней и держать тебя в курсе. Вряд ли Бланш Фокс сможет повлиять на наше правительство оттуда, значит, у нас есть передышка. До скорого, – Нейсон отключается, и я бросаю телефон на кровать.
Нет, она точно не так глупа, чтобы открыто лететь на встречу с заказчиком. Он находится в Лондоне, в этом я абсолютно уверен.
Возвращаюсь к столу и снова перечитываю письмо. Джек и Анна несли в себе одну и ту же идею социализма. Они дополняли друг друга и опасались признать то, что чувства существуют и порой преобладают над разумом, пока не стало поздно. Нет, Бланш бы не прислала это из-за такой глупости. Там скрыто что-то ещё.