– Очень, – довольно кивает она.
– Тогда переоденься во что-то очень удобное. У меня тоже есть игровая, и я бы хотел тебе её показать, – произношу я. – И без туфель. Плоская подошва.
– Хорошо. Надеюсь, твоя игровая не разочарует меня, – Бланш, улыбаясь, вновь подходит к чемодану.
– И можешь повесить свои вещи в шкаф. Найди место сама, я… в общем, располагайся, я буду ожидать тебя внизу, – ретируюсь из спальни и закрываю за собой дверь.
Всё как-то скомкано и, действительно, некомфортно. Мой дом больше не представляет собой убежища, теперь в нём находится Бланш, и смириться с этим до сих пор сложно.
– Сэр, я могу с вами поговорить? – Меня внизу ловит Гамильтон.
Киваю ему, и мы проходим в гостиную.
– Я хотел бы предложить вам усыпить эту гадюку или отравить, – выпаливает он, вызывая у меня улыбку.
– Ты хочешь это сделать, потому что она тебя поставила на место, или потому что ты ей заинтересовался? – Усмехаюсь я.
– Нет, сэр, мне не нравится то, что она будет рядом с вами так долго. Она неприятная, очень странная и даже безумная. Эта женщина может навлечь сюда беду, и я бы хотел избавиться от неё, – хмуро отвечает он.
– Она ещё хуже, чем ты думаешь. Но нам обоим она всё же нравится, как бы мы ни пытались отрицать это. Эта женщина станет самым опасным приключением в нашей жизни, и, возможно, именно её нам и не хватало в мужской компании.
– Сэр, могу ли я предположить, что вы увлечены ей?
– Можешь.
Он цокает и поджимает губы, недовольный моим признанием, но его реакция и активность в данный момент, обращённые мысленно к Бланш, доказывают, что она ему нравится или понравится, потому что, отвергая происходящее и демонстрируя такого рода поведение, мужчина обдумывает свои ощущения, которые ему крайне неприятны. А то, что для нас с ним неприятно означает только одно – симпатию.
– Вы считаете, что вам нужна женщина, сэр? – После минутной паузы спрашивает он.
– Нет, мне она не нужна. Мне нужна Бланш, а она не просто женщина, она психопатка с извращённым восприятием этого мира, и её сознание меня возбуждает больше всего.
– Тогда я должен принять этот факт и смириться с ним. Простите меня за то, что влез в ваши дела, но я не вижу в этом доме кого-то ещё, кроме вас, – отрезает он.
– Мне приятно твоё волнение, хотя оно лишнее. После появления здесь мисс Фокс ничего не изменится, – заверяю его.
– К сожалению, сэр, уже многое изменилось. Вы стали другим и, наверное, хотя я этого не желаю, вы превратились в мужчину, готового задуматься над будущим. Точнее, у которого уже есть будущее, но не в этом доме, – внимательнее смотрю на Гамильтона, увлечённого своими мыслями, и улыбаюсь.
– Дом – это лишь причина, вынуждающая нас вернуться. Не для меня. Я не имею постоянного места жительства, но как бы это ни было прозаично и глупо, но возвращаться к человеку для меня стало лучшей зависимостью. А сейчас я планирую показать мисс Фокс нижний этаж и прошу тебя не поддаваться ни на крики, ни на грохот, ни на что-то ещё.
– Хорошо, сэр. Тогда я отправляюсь на кухню и буду готовить обед. Ваша гостья предпочитает мясо или рыбу?
– Ей всё равно, главное, чтобы было острым, – усмехаясь, разворачиваюсь, чтобы выйти из гостиной и переодеться в более подходящий наряд.
– Как и она сама, – тихо летит в спину. Чёрт, Бланш права, она ему нравится.
Наверное, таким, как мы, невозможно никогда привыкнуть к новому, но необходимому, человеку в нашей жизни. Нас учили, что одиночество – верный способ не чувствовать никаких эмоций. Всё это мешает работе, очеловечивает тебя и становится губительным, порой даже смертельным. Это противоречит уставу и правилам, ты превращаешься в мишень, которую непременно ликвидируют. Знать это крайне неприятно, но есть ли вероятность измениться в обратную сторону? Что должно произойти, чтобы навсегда вычеркнуть из понимания все чувства? Боль. Именно она не позволит больше ощутить яркую палитру окружающего мира и увидеть вновь нечто живое в себе. Это страшный конец.
Переодевшись в спортивные штаны, майку и кроссовки, ожидаю Бланш у лестницы. Она появляется через несколько минут и с довольным видом сбегает по ступенькам ко мне. Надо же, эта женщина из строгой Госпожи превратилась в представшую передо мной девочку, ожидающую приключения. Она в обтягивающих лосинах, в моей, к слову, футболке и в ботинках.