Присвистывая и улыбаясь, шарахающимся от меня людям, выхожу из здания парламента и сажусь в свою новую машину. Прекрасно начался день. Следующий пункт моего назначения – поместье Таддеуса. Времени, которое я затрачу на поездку, достаточно, чтобы его уже предупредили. Меня должны будут встретить выстрелами, но нет, Нейсон сделает всё так, как я приказал. Он и понятия не имеет, что могла Бланш собрать на него, а судя по их долгой связи, достаточно, чтобы открыть все его планы. Нет, те, кто работают с ним и замешаны в этом, не допустят огласки и пожелают довести дело до конца. Я знаю это наверняка. Теракты создаются не только для того, чтобы напугать людей, превращая их в жалких рабов системы, но и чтобы вызвать революцию и переворот. Они не могут отказаться от этого, слишком долго готовились. Выучив все особенности таких людей, скажу уверенно, – они будут продолжать. Теперь у них есть повод подставить меня, но я не позволю этому случиться. На мне лежит ответственность – защита страны. И я во что бы то ни стало не брошу её в это время. Они все ответят за то, что хотели сделать со мной. Бланш тем более. Её ликвидируют в ближайшее время.
Эти мысли, как бы я ни желал противиться им, претят мне. Хоть я и стал снова бездушным, но до сих пор вижу гадюку в своём сознании. И я запрещаю себе мыслить о ней, это её выбор. Я предупреждал, чтобы не лезла. Я защищал её, а она меня обманула. Нет, не думать о ней. Это было в прошлом. Это было в тишине. Это присуще мёртвому человеку. Не мне.
Как я и предполагал, мне открывают ворота и просто пропускают к дому. Глушу мотор и вхожу внутрь, где меня встречают уже двое.
– Эйс, не надо. Не делай этого, – умоляюще произносит Декланд, целясь в меня.
– Надо же, ты просишь меня не убивать, когда сам держишь меня на мушке? – Усмехаясь, перевожу взгляд на едва соображающего из-за превышенной дозы Таддеуса.
– Нам сообщили, что ты сорвался. Только что позвонили и сказали, что ты чуть не убил Нейсона. И теперь ты здесь. Эйс, прошу тебя, объясни нам, что случилось? – Вот слёз в глазах этого престарелого маразматика мне не хватало.
– Молли! – Кричу я.
– Эйс, не вынуждай меня стрелять! – Повышает голос Декланд.
– А ты не вынуждай меня ненавидеть тебя. Я приехал за своим. Заберу и даже не причиню вам боли, хотя вы все заслуживаете её, – спокойно отвечаю ему.
– Сынок…
– Я не твой сын, – обрывая его, слышу, как хлопает дверь и наверху лестницы появляется перепуганная и плачущая сестра. Уже настроили. Ничего.
– Эйс?
– Собери только необходимое. У тебя не больше пяти минут. Мы уезжаем, – приказываю я.
– Ты не заберёшь её… не заберёшь мою дочь, – мямлит Таддеус.
– Молли, ты же веришь мне? Ты поедешь со мной? – Обращаюсь к сестре, испытывая слабое волнение из-за того, что с ней могли сделать, и как она отреагировала на слова о моём безумии. Но я хочу верить хотя бы ей. Хотя бы сестре.
– Да, конечно, я поеду, Эйс. Я с тобой, – заверяя, она быстро кивает и убегает к себе.
– Я запрещаю…
– Опусти пистолет, Декланд. Это лишнее. В этом доме её никто не защитит так, как я. А вы сами будьте готовы, за вами придут, – перебивая новую попытку этого жалкого мерзавца, претворяющегося моим отцом, стать мужчиной, я поворачиваюсь к Декланду.
– Эйс, так нельзя, понимаешь? За что ты так с Нейсоном? За что? Ты можешь не верить мне, но я тоже на твоей стороне. Я желаю тебе добра, всегда поддерживал тебя и хотел быть другом. Прости, если я сделал что-то не так, но не причиняй ей боль. Не надо, – по лицу старика скатывается слеза, но он убирает пистолет.
– Не позволяй ему забрать её. Не позволяй. Он же болен, неужели, ты не убедился? – Отталкиваясь от косяка, Таддеус хватается за плечо Декланда, пытаясь доказать ему моё сумасшествие.
– А я и не отрицаю, что болен. Я заражён с рождения неверным набором генов, и в этом только твоя вина, – усмехаюсь.
– Что ты с ней будешь делать? То же, что и Нейсоном? Сын! Ты должен признать, что тебе необходима помощь! – Возмущается он.
– Сын, – выплёвываю это слово.
– Я никогда не был твоим сыном. Мою мать изнасиловал Нейсон, а ты из-за своей слабости согласился на ней жениться. Ты позволил ему оставить это безнаказанным, и он посчитал, что может продолжать издеваться над своими жертвами. Так я тебе добавлю ещё раскаяния и боли, надеюсь, ты это испытаешь. Твою дочь он тоже изнасиловал, как и сына, как и племянника, только меня не тронул, и это нормально. А защищать то, что мне дорого, нет? У тебя неверные стандарты, дядя. Этот мир болен желанием иметь власть, а она для меня обесценилась. Никто не стоит страданий Молли. Ни один из вас.