Чтобы увидеть всё, что было там, перед тем днём, пока не появилась Бланш, принять это, и осознать, как силён страх потери, мне требуется время. Молчание. Тишина. Только звуки в моём сознании, краткие обрывки воспоминаний, так и не ставших единым целым. Я подавлен. Я буквально очнулся в незнакомом мне мире, не понимая, как с этим смириться. Сутки. Мне понадобились сутки подальше от дома, чтобы проверить правдивость её слов. Я специально остался один, чтобы позволить им забрать меня, но ничего не произошло. Я чувствую слежку, несколько пар глаз, но никто не приближается ко мне. А мне так больно. Оказывается, я нужен им только как средство реализации планов, как исполнитель того, чему они меня научили. Но мне мало этого сейчас. Я хочу жить. Я хочу ощущать холодные капли дождя и горячие лучи солнца. Я хочу быть настоящим. Я хочу любить. Я хочу знать, что кому-то нужен не потому, что имею особенную жажду убивать и делаю это хорошо, а потому что имею слабости. Я хочу, чтобы и в них была необходимость. Я хочу быть человеком с надеждой на будущее.
– Сэр, наконец-то, вы вернулись. Ваш запрет – не следовать за вами, просто глуп. Но мисс Фокс сказала: выполнить его, вам это нужно, – с порога встречает меня Гамильтон.
– Где она? – Безэмоционально спрашиваю его.
– В вашей спальне. С Молли.
Кивая, поднимаюсь наверх и открываю дверь комнаты. Бланш сидит на софе, читая какие-то бумаги, а сестра лежит у неё на ногах, наслаждаясь механическими поглаживаниями волос. И это всё действительно живое, но мне там места нет. Это резкое понимание происходящего, где я так и не обрёл маленький кусочек только для себя, вызывает удушающую злость на обстоятельства.
– К себе. Оставь нас, – рык срывается с моих губ, отчего Молли подскакивает, а Бланш откладывает листы.
– Ты вернулся! Мы тебя ждали и…
– Милая, иди. В данный момент твой брат не в духе, – мягко перебивает её Бланш, раздражая меня ещё сильнее. Ну почему они все подчиняются ей? Почему я хочу подчиниться и сломать стену, которую сам же воздвиг между нами за этот день?
Молли, кривя губы и показывая мне язык, выскакивает из комнаты.
– Жертвой Нейсона была его жена. Мой дед тоже состоял в этом Ордене, но его убили. Почему? – Спрашивая, снимаю пальто и стряхиваю с волос капли дождя.
– Потому что он был против насилия над тобой. Он считал, что тебе должны сначала всё объяснить, а потом уже настраивать на будущее. Я точно не могу ответить на твой вопрос, это лишь догадка, или же мне просто требуется найти хоть кого-то, похожего на тебя, – Бланш слабо пожимает плечами.
– Она умерла на следующий день после моего дня рождения, исчезла, а только через некоторое время мне рассказали, что её сжёг любовник. Моя мать не прекращала отношений с Нейсоном, наоборот, она хотела, чтобы это кто-то заметил. И я заметил. Потом меня увезли, и я вернулся только через пару недель, не помня ничего, решив, что мне исполнилось пятнадцать, – произношу я, опускаясь в кресло.
– Кто был жертвой Таддеуса? – Следом спрашиваю её.
– Хм, девушка, – уклончиво отвечает Бланш.
– Кто? Кем она была? – Требовательно повышаю голос.
Бланш поджимает губы, не желая говорить, и я знаю, что мне будет больно. Знаю! Но хочу вернуться прошлое и всё увидеть сам.
– Кем она была для меня? Она точно была связана со мной, – догадываясь, цежу я сквозь зубы.
– Скорее всего, твоей первой любовью, а точнее, первой женщиной, с которой ты занимался сексом. Тебе было восемнадцать, – нехотя отвечает она.
– То есть она, действительно, была шлюхой, о чём и упоминал Таддеус, – мой голос садится, когда я, напрягая своё сознание, пытаюсь вспомнить внешность или минимальную зацепку.
– Ты звал её «моя змея», – неприятно, словно выплёвывая слова, произносит Бланш и поднимается с дивана. От резкого движения она кривится и прикладывает руку к ране на боку.
– Ты был увлечён ей, проводил с ней всё время, а она работала в вашем доме прислугой. Но тебе она понравилась. Она хотела тебе понравиться, чтобы ты заметил её и, возможно, сделал следующей миссис Рассел, – в её тоне сквозит недовольство, что меня немного радует в этой ситуации.
– Я помогу успокоиться тебе, гадюка, она уже мертва. Тебе переживать не о чем. Я не тот человек, который дрессирует сразу двоих. Мне хватает одной. До боли ядовитой, – ехидно замечаю я. Бланш фыркает на это, приподнимая подбородок. Но от осознания того что вижу, её негативное отношение к тому, что у меня была женщина, а у неё, к слову, вереница мужчин, мне хочется сделать ей ещё немного неприятно. Для равновесия грехов.