– Почему им никто не помешал? Вряд ли ты первая, кто узнал об этом, – присаживаюсь на столик напротив Бланш.
– Конечно, не первая. Узнавшим предлагают выбор: или они с Орденом, или будут мертвы. Люди выбирают первое, ведь им показывают, как легко могут убить. Они нападают со спины, когда ты этого не ждёшь, и ты сам приходишь к ним. Так было с Джонни, у него не осталось выбора, его сыну тоже предстоит вступить в Орден, когда освободится место. И он просил меня спасти его от такой участи. Джонни уверен, что ты намного сильнее, чем они думают, – Бланш глубоко дыша, прикрывает глаза, а я не знаю, как смириться с предстоящей потерей.
– Дай мне шанс спасти тебя, гадюка. Я обращусь к другим организациям, если потребуется, поделюсь всеми своими знаниями о политике страны и буду служить им, лишь бы они увезли тебя и Молли. Я не вижу смысла доводить всё до той точки невозврата, где жизнь может оборваться. Твоя жизнь, – дотрагиваюсь до её руки, и Бланш распахивает глаза, яростно сверкая синевой. Кривлюсь и всё понимаю.
– Нет, ты сама хочешь посмотреть в лицо тем, кто убил Донну. Ты хочешь находиться там, чтобы истребить их, совершив безумие, – за неё отвечаю я.
– Я это заслужила, Эйс. Хотя бы перед смертью я хочу убедиться, что они наказаны, и никто больше не пострадает. Я хочу быть уверена, что моё задание было верным. Оно было самым правильным решением в моей жизни – стать зависимой от психопата. Молли приведут туда, чтобы надавить на твои болезненные точки. Я не утверждаю, что её убьют, но могут превратить в матку, как Алисию. А могут и прикончить без сожаления. Им родят ещё, пока они не соберут нужную структуру ордена. Я же для них словно красная тряпка и специально играла с ними, чтобы понять – кто за всем этим сейчас стоит. Даже Джон не знает. Им завязывают глаза, и они слышат только искажённый голос, пока проходит посвящение. А в этот раз, я уверена, все узнают, кому поклоняются, ведь туда вступишь ты, чтобы собрать ещё более мощную власть.
– Это заведомо проигрышное дело, Бланш, – вряд ли мне удастся переубедить её, да и не в силах это сделать сейчас, поэтому проще доказать ей, что ничего я не смогу.
– Нет, ты ошибаешься. Список, в котором указано, где должны находиться смертники, будет у главного. Я долго думала, как это будет проходить с тобой. Тебя свяжут и привезут туда, ты не будешь знать, где находишься. Тебя будут держать и сначала заведут Молли, проверяя, как ты отреагируешь на неё. Ты должен согласиться, а затем тебя посвятят, как и Ларка. Но ты останешься стоять там, когда появлюсь я. Ты вынесешь мне приговор, я доставлю им удовольствие и даже заплачу, умоляя не делать со мной этого. Я потяну время, чтобы ты смог ударить меня. Нет, Эйс, ты сделаешь это, они обязаны поверить в то, что ты принадлежишь им. Я буду гореть на улице, а они будут смотреть на костёр, как и ты. Никаких попыток спасти меня, не единой. Ты позволишь мне умереть, и тогда получишь неопровержимое доказательство их причастности к терактам. А дальше защити тех, кто не имеет понятия об угрозе. Не дай им погибнуть в гонке сектантов за власть. Ты сумеешь увести людей и тогда накажешь зачинщиков. Вот там ты и вспомнишь о том, чему тебя учили.
– Прекрасный план, Бланш, только вот ты забыла о моих желаниях. Ты забыла о том, что я не позволю себе смотреть, как тебя сжигают, словно ведьму. Хотя ты и есть ведьма, но ты моя. Твои суждения и мысли могут быть неверны, ты строишь будущее на догадках, а они необоснованны. Ты не можешь угадать, что взбредёт им в голову. Они фанатики, и я был таким же. Я не согласен с этим, – возмущённо поднимаюсь на ноги, считая, что можно разработать план намного лучший, чем её, воплощая который не придётся потерять ту часть меня, которая навсегда принадлежит этой женщине.
– Скажи, ты так легко готова пойти туда? Ты готова сказать мне прощай так же просто, как представляешь сейчас свою смерть? – Зло шиплю я, бросая на Бланш быстрый взгляд.
– Это не важно…
– Для меня важно. Для меня, понимаешь? Возможно, доверие не такая уж и глупая вещь, гадюка? Может быть, именно всё это заставит нас с тобой понять, что оно существует?
– Иногда страх слишком глубок, чтобы решиться на такое, – сдавленно отвечает она, и я замечаю, как её губы подрагивают, опасаясь сообщить мне страшный приговор.