– Нет, ты ошибаешься. Как и каждый раз это делал. Ты для меня лишь задание…
– А ты для меня женщина, которую я боюсь отпустить. Ты для меня больше, чем просто удовольствие. Ты для меня единственная женщина, для которой я готов стать лучше. Ты…
– Хватит, – шипит она, мотая головой.
– Я помню всё, что чувствовал с той, первой. Я считал, что ничего ярче не переживал за всю свою жизнь. Ложь. Тогда я и не знал, насколько сознание возбуждает. Ты возбуждаешь…
– Прекрати! Немедленно закрой рот! – Повышая голос, Бланш отходит от меня, а я наступаю на неё.
– Нет, я не подчиняюсь тебе. Это ты подчиняешься мне, как и раньше. Ты делаешь то, что заставляет меня жить. Ты вернула мне это желание и должна ответить за него. То, что видишь перед собой – твоя вина, – довольно тяну, наблюдая, за борьбой в глубине её глаз.
– Не надо… пожалуйста, Эйс. Не надо, – шепчет она, пытаясь ускользнуть из моих рук, но позади неё кровать, а она сейчас не в том состоянии, чтобы прыгать по ней.
– Надо, гадюка, надо. Мы оба нуждаемся в напоминании о том, что один ничего не в силах сделать, потому что у него нет на это причин. Обстоятельства против нас, но я не собираюсь держать тебя в заложниках. Ты можешь сейчас взять из моего шкафа подходящую одежду и уйти. Это должна решить ты, как бы я ни желал другого. Но угрожать тебе, заставляя делать что-то против воли, я не собираюсь. Я не имею понятия, как поведу себя там, но я буду стараться оправдать твою веру в меня, – отхожу обратно к двери и, поднимая халат, возвращаюсь к ней.
– Мне нужно твоё тело. Мне не требуется знать, что страсть не утихла между нами. Я это вижу, – накидываю ей на плечи тонкую материю и, мягко улыбаясь, смотрю на Бланш, переживающую внутри себя бурю из-за моих слов, – но, к сожалению, мне этого мало. Мне всегда будет мало одной страсти, я теперь хочу большего.
– А если я боюсь думать о большем, потому что не имею понятия, имею ли право на это, вообще? – Шепчет она.
– Рискни, ведь скука никогда не будет для тебя правильной. А бояться это нормально, когда ты чувствуешь. Этому ты меня и учила. Стуку сердца, которое сходит с ума от страха. Туману в голове, который позволяет наслаждаться каждой минутой. Спокойствию, хотя это может быть губительным. Чувствовать момент безмолвного мира, где ты больше не один, – провожу пальцами по её лицу, отчего она шумно втягивает в себя воздух.
– Ты используешь мои приёмы против меня.
– Верно. Я быстро учусь, но даже этого мне мало, – мой палец сминает её нижнюю губу, и в этот момент я многое понимаю. Насколько, действительно, страшно быть зависимым от другого человека. Это один из опаснейших недугов для сознания, ведь в момент паники буду спасать её, эту женщину, сумевшую добиться от меня того, что никому ещё не удавалось. И я уверен, ни один наркотик, ни одно наказание, ни одно воздействие на меня никогда не сотрёт воспоминаний, в которых была она. Потому что помнить будет не разум, а сердце. Отметина на нём, в виде глубоко пореза, покрытого поцелуями, не имеет срока годности. Она всегда будет во мне, даже после смерти.
– Барбара Бланш Фокстер, – быстро шепчет она, а я, моргая, непонимающе отрываю руку от её лица.
– Моё первое имя Барбара, Донна не желала, чтобы меня звали как алкогольный напиток. Поэтому нарекла Барбарой, но когда она исчезла, то я больше не хотела быть куклой, которую она причёсывала и наряжала в яркие платья. Я стала той, кем была рождена, – поясняет она, вызывая на моём лице улыбку.
– Думаю, моё второе имя ты знаешь.
– Эйс Ориан Рассел, да, знаю. Я знаю всё, что было в твоём деле. Дату рождения. Вес. Рост. Цвет глаз. Но я не думала, что ты для меня станешь кем-то намного большим, чем просто слова, написанные на листе бумаги. Ты живой, и я тебе доверяю, хотя это больно признавать, ведь времени не осталось, чтобы это проверить ещё раз. А я бы хотела иметь будущее, только бы узнать, выиграешь ли ты у меня в следующий раз или мне захочется всегда проигрывать тебе, дабы услышать твой смех. Я никогда не чувствовала себя обычной, всегда чётко следуя плану и выполнению задания. А ты заставил меня хотеть стать той, кто будет просто ждать тебя, чтобы поужинать и обсудить какую-нибудь глупость, словно опасности никогда не существовало. Мне так жаль… мне так жаль, Эйс, – она опускает голову, пытаясь спрятать катящиеся слёзы.
Обнимаю её за талию и притягиваю к себе. Бланш обнимает меня за шею и плачет, выплёскивая из себя всё то, что копилось столько лет. И это самое нежное и яркое проявление её чувств ко мне, убеждающее меня абсолютно точно в её доверии. Показать слёзы и слабость можно только тому, кому уже давно отданы все мысли и дыхание.