Удар по лицу вырывает меня из губительных воспоминаний, и я пытаюсь дёрнуться от боли в ноющей скуле и металлического привкуса во рту. Язык прикусил. Но могу лишь приоткрыть глаза, перед которыми плывут мутные круги желтоватого цвета. Тяну носом и ощущаю вонь едкой травы с примесью воска и сандаловых нот. Жмурюсь, чтобы зрение было лучше, и снова осматриваюсь. То вещество, что мне вколола Бланш, имеет довольно мощный эффект, но моя кровь приняла слишком много яда, чтобы позволить туману держать меня в своих лапах столько, сколько бывает у обычных людей. Хоть она это и сделала, но я уверен, Бланш подобрала дозу с расчётом на то, чтобы я смог двигаться к началу посвящения.
Перед моими глазами опускается лицо Нейсона. На одном глазу, который я прожёг сигаретой, повязка, и теперь он выглядит ещё более отвратительным, чем раньше.
– Неприятно, да, Эйс, знать, что тебя снова обманули? – Довольный своей колкой фразой и считающий, что ударил меня по болевой точке, он улыбается.
– Надо было… язык тебе поджечь… хотя… Бланш уже делала это… неприятно, да, знать, что ты не такой умный? – Сипло отвечая ему, шумно дышу.
– Я это переживу, а вот что будет с тобой, никто не угадает, – выпрямляясь, он замахивается и ударяет меня кулаком по скуле, отчего голова дёргается в сторону, и я сплёвываю кровь.
– Привыкай, Эйс, к тому, что с этой ночи ты больше ничего не почувствуешь, – бросает он, пока я отмечаю, что сижу на металлическом стуле. Мои руки сзади закованы в кандалы. Широкие. Железные. Тяжёлые. От них идут две цепи, прикреплённые по бокам к полу. Из наручников я мог бы выбраться, а здесь даже пытаться не собираюсь, это бессмысленно. Ноги ничем не связаны, но я сейчас не буду двигать ими. Чувствую подошву своих ботинок и медленно поджимаю пальцы, чтобы проверить – как долго ещё будет действовать укол Бланш. Придётся тянуть время, если я поднимусь сейчас, то тут же рухну.
Я нахожусь один в большой комнате, скорее всего, это подвал. Без окон. Без какого-то, проникающего снаружи уличного освещения. Вокруг только свечи. Их огромное количество. Разных размеров и форм. Они жутко воняют, отравляя мои лёгкие с каждой секундой. Передо мной мраморный камень, по форме и высоте похожий на место для жертвоприношения. Но он новый, точнее, на нём ещё никого не убивали. За ним следуют три ступени и ещё одно возвышение, предполагаю, для главного, чтобы он мог всё видеть. И сейчас он смотрит на меня, желая найти хоть одно непроизвольное движение моего тела, которое ему подскажет о том, что я больше не обездвижен. Нет. Не покажу. Я даже в таком состоянии легко могу не шевелиться.
Мы ехали долго, хотя я не полагаюсь больше на способность отслеживания времени, ведь могу ошибиться из-за состояния, в котором пребывал. И если меня довезли сюда, в место, где будет проходить ритуал, то они уверены в отсутствии слежки. Выходит, мне придётся как-то самому действовать, именно этого и добилась Бланш. Она придёт сюда, я чувствую это. И она близко. Очень близко ко мне, но не в плену, как Молли. Она сама принесёт себя в жертву, только так и никак иначе. Это её война, сделавшая меня средством помощи ей. Я это сделаю, а потом придушу Бланш. Буду душить до тех пор, пока не останется нескольких минут до смерти, и отпущу, затем снова и снова, чтобы выплеснуть на неё всё своё негодование и держать её рядом с собой до тех пор, пока она не поймёт – никогда больше такого не повторять. Она моя, вне зависимости от проступков, и только я имею право приказывать ей.
За моей спиной раздаётся гул голосов. Он приближается, и я могу различить в низком и монотонном бормотании слоган лозунга, открывающего ночь правосудия. Начало конца обычной жизни и наступление нового мира, в котором будет править Орден «Чистой Крови». Люди, облачённые в красные накидки и разделённые на две группы, обходят вокруг меня. Их тридцать два человека. И я всех их знаю. Я работал с ними столько лет. Мужчины. С правой стороны находится Нейсон, шевелящий губами и произносящий вместе со всеми что-то похожее на сектантскую мантру, гипнотическую речь, в которую они все верят. Таддеус слева от меня во втором ряду. Но никто даже не обращает внимания на то, что я сижу здесь. Их взгляды обращены к лестнице и возвышению, они клянутся оберегать и защищать свой род, ставший для них единственно правильным. Члены Ордена молятся по своим безумным канонам, обещая убивать всех, кто попытается разрушить их семью. Они поклоняются законам, согласно которым имеют право вершить правосудие, ставшее за сотни лет истинным способом выживания. Мне сообщают о том, что сегодня для них важная ночь, когда они пригласят к себе новых участников Ордена и сделают их такими же безумными.