Я смотрю на это, и меня переполняет отвращение. Они все под действием наркотиков, это точно. Не реагируют ни на что, кроме приказов главного, и готовы уничтожить целые семьи ради своей идеи. Они фанатики, и я не позволю им превратить меня в такого же. Нет. На поясе каждого висит нож, и одеты все одинаково. Накидка с капюшоном, под ней чёрный балахон, подпоясанный ремнём, на котором висит не только холодное оружие, но и пистолет. Я не думаю, что это их обычный наряд. Они в курсе того, что здесь может произойти нападение, и готовы защищать свой Орден. Эти безумцы убьют Бланш, если она сунется сюда. Убьют, даже не задумываясь ни о чём. Им дали установку.
Тридцать два. Я не вижу Уилсона, видимо, он до сих пор в госпитале или они его убили. Если последнее, то свободных мест – три. Если нет, то два. Но что-то мне подсказывает, его уже не в живых. Значит, Стэнли тоже будет участвовать в этом.
Гул голосов прекращается, все поднимают руки к небу и, опускаясь на одно колено, склоняют голову вниз. Сейчас я увижу того, кто всё это устроил. Он должен выйти и встать прямо передо мной, приветствуя их, как, наверное, это и должно происходить. Но никого нет. Тишина, в которой я прислушиваюсь к равномерному дыханию мужчин, и ничего более.
За спиной. Мягкие шаги. Женские. Она босая, но из-за чёртовой вони, идущей от свеч, я не могу уловить другой аромат, чтобы опознать её. Она не спешит, наоборот, наслаждается своим появлением здесь. Её ладони ложатся на мои плечи, и она склоняется рядом с моим ухом. Да чёрт бы её побрал! Сука!
– Сынок, я рада видеть тебя здесь, но будь послушным мальчиком, чтобы выбраться из кандалов, – раздаётся насмешливый шёпот, вызывающий у меня тошнотворные позывы.
– Что ты здесь делаешь? Что происходит? Почему меня привезли сюда? – Озадаченно шепчу я, поворачивая к матери голову. Нет, я даже сейчас не покажу им, что мои мышцы, хоть и затекли, но ожили. Я не выдам себя и своих знаний, чтобы иметь возможность обмануть их и не стать мишенью. Я позволяю себе смерить её взглядом, полным отторжения всей кровной связи. На ней полупрозрачное платье с длинными рукавами, все её тело можно разглядеть под ним, и мне стоит большого труда удержать внутри себя едкие слова по поводу её вида. Бланш была права, она и есть та, кем они пользуются, как шлюхой. Она их матка.
– Ах, это всего лишь праздник. Не волнуйся, сынок, тебе всё расскажут чуть позже, когда я поприветствую каждого своего бывшего, а возможно, и настоящего любовника. Жаль, правда, но мы лишились ещё одного члена нашей семьи, к сожалению, сегодня он погиб. Ты его должен помнить. Джон Уилсон. Увы, он не увидит того, к чему мы готовились так долго. А сейчас помолчи и не нарушай торжественности моего появления, потерпи, милый, и всё узнаешь, – она похлопывает меня по щеке, но я отклоняю голову вбок и кривлюсь. Но мои слова чётко попали в цель, она убедилась, что я не имею понятия о том, почему в этом месте собрались одни из самых властных и важных мужчин, и все они входят в состав парламента. Каждый из них имеет звание и множество заслуг, к их мнению прислушиваются, а также в этом месте присутствуют те люди, которые находились в списке Нейсона. Но, теперь я понимаю, почему именно о них так заботился он, остальным просто не оставили выбора. Ведь, по словам Бланш, Уилсон пришёл сюда в принудительном порядке, и его не было в том перечне имён её клиентов. А теперь же его убили, представив это как показательное выступление, поясняющее, что они сделают с теми, кто попытается уйти из-под власти Ордена. Но во всём этом есть плюс – он не выдал Бланш и не признался им, что она всё знает. И первый раз за всю жизнь я испытываю сожаление о том, как резко отверг мысль о спасении завербованных Орденом мужчин. Выходит, некоторые из них могут быть мне полезны в этой борьбе, и они ждут помощи.