– Привезти её в поместье и, если понадобится, посадить на цепь. Как только найдёшь её и выполнишь мои указания, позвони и сообщи мне. Всё ясно?
– Но…
– Тебе всё ясно, Декланд, или мне выстрелить, чтобы абсолютно убедить тебя не перечить мне? – Прищуриваясь, зло шиплю я.
– Хорошо, я всё понял. До встречи, – он ретируется из комнаты, а я, закрыв на секунду глаза, потираю руки, чтобы прекратить дрожание в них. Последствия действия наркотика, который ещё полностью не вышел из организма. Вчера было хуже, мне хотелось ещё, поэтому я не впускал никого к себе. Раны заживут быстрее, чем пройдёт ломка.
Наблюдаю, как трясутся потемневшие на кончиках с буро-синими ногтями пальцы, и сжимаю их в кулаки. Да, это было не только наказанием, но и предупреждением. Они ожидают, что я вновь стану ведомым идиотом. Нет, я всё помню, как и то, о чём говорил с Бланш. И мне повезло, что это было только вспышкой в моём разуме, а не на самом деле, иначе бы я проиграл раньше, чем мне хотелось бы. Я был слаб, изнурён и подавлен, её близость и аромат, который я теперь чувствую везде, въелся в мою кожу. По моим данным, она до сих пор находится в Париже и посетила открытие какого-то бутика с украшениями, за что получила подарок от своего любовника. Но сегодня пароли уже изменили, отрезав мне возможность продолжать следить за ней и другими людьми, как и видеть данные и отчёты о выполненной работе. Меня отстранили официально.
– Сэр, ваш обед. Суп, салат и жаркое. Чай принесу позже, – в комнату входит Гамильтон и ввозит столик с едой.
– Хорошо. Скажи, ты умеешь покупать машины? – Интересуюсь я, поднимаясь из кресла. Неприятно сводит мышцы.
– Конечно, сэр, – кивает он.
– Тогда купи для меня любую спортивную машину, которую можно забрать сразу из салона, и пригони её сюда. Необходимые документы найдёшь внизу, в кабинете. И проследи за тем, чтобы к ней никто не приближался, проверь её на датчики слежения на всякий случай. Это выполнимо для тебя?
– Да, сэр, я же бывший пехотинец, так что увижу ненужные приборы, – заверяет он меня.
– Отлично, тогда выполняй, – киваю ему и подхожу к передвижному столику.
– Могу я задать вам вопрос, сэр?
– Попробуй.
– Почему вы решили водить самостоятельно? Ведь люди вашего уровня предпочитают не терять времени на дорогу, а использовать его в более приятных целях.
Поднимаю на мужчину голову и усмехаюсь.
– Мне захотелось что-то изменить в жизни. Да и не желаю больше быть виновным в чьей-то смерти. Поэтому мне нужна машина.
– Давно пора, сэр. Нет, не потому, что люди умирают, они знают, на что идут. Ведь любого солдата, поступающего на службу, предупреждают, что это может быть их последним делом. Так что переживать вам не стоит насчёт вашего шофёра, это было его решение. А вот вам, как человеку особенному, необходим личный транспорт, чтобы не зависеть от других, – его слова вызывают во мне слабое колебание уважения.
– Тогда приступай к заданию, Гамильтон, и постарайся это сделать быстрее. Завтра меня вызовут в парламент.
– Вы так в этом уверены?
– Абсолютно.
Он улыбается и выходит из спальни, оставляя меня одного в попытках заставить себя поесть, иначе наркотик выиграет, а я ему этого позволить не могу.
– Мистер Рассел, вас ожидают, – киваю, когда секретарь указывает мне на дверь и кладёт трубку.
Стучусь и считаю до десяти, прежде чем надавливаю на ручку и вхожу в прокуренное помещение.
– Эйс, рад тебя видеть в добром здравии, – насмешливый голос Нейсона вызывает отвращение, но я смотрю в одну точку и продолжаю молчать.
– Я знал, что ты вытерпишь наказание, но ты вынудил меня это сделать. Ты едва не натворил глупостей, чуть не прикончил Бланш Фокс и напугал её. Это могло сорвать нам операцию. Ты же понимаешь, что я поступил правильно? – Мужчина приближается ко мне и сканирует взглядом мой костюм, руки в перчатках и лицо без единой эмоции.
– Да, сэр. Вы поступили верно, сэр, – чётко отвечаю я.
– Хорошо. Ты мне как сын, Эйс, я ведь забочусь о тебе и не хочу, чтобы тебя отправили в психиатрическую клинику из-за небольшого недоразумения, – продолжает он рассыпаться в извинениях, хотя это всё фальшь. Ему не жаль, он насладился своей властью и думает, что теперь я вновь его солдат без чувств и эмоций, готовый убивать по его приказу. Пусть, это моя тактика, ведь моё мнение о выбранной стороне не изменилось.