Неделя прошла, за нею другая… Потихоньку стала оттаивать девушка, заговорила. Гутлеиф принялся её расспрашивать, что случилось, но сестра разочаровала – ничего вспомнить не могла, как ни старалась. Про Равенорка спрашивал – подозревал, что он тут замешан – видели люди, как гигант с охапкой дров в руках к ним в дом входил. Но и тут сестра покачала головой: «Ничего вспомнить не могу!»
Постепенно, вроде бы жизнь стала входить опять в колею: Марит также хлопотала по хозяйству, стала вышивать пояса небывалой красоты, которые раскупались очень хорошо. Но бывали вечера, когда уходила она спать очень рано: на улице ещё дети во всю играют в снежки, на санях катаются, женщины – кто за прялкой, кто еду назавтра готовит, мужчины разное мастерят, с оружием тренируются, былички у очагов в гостях травят, прошлые походы вспоминают, а она уже в свой угол ушла, шкурой волчьей укрылась и спит – не дозовёшься её.
Вот в один из снов явилась к ней опять снежная лиса с серым подшерстком. Кружила – кружила во мгле снежной, а потом перекувырнулась через голову, поднялась высокой девицей с белыми глазами и синими губами - гневом её красивое лицо искажено, скалится на Марит, длинные звериные клыки показывает.
− Что, довольна? – говорит, - Брат мой из-за тебя сгинул! Сначала часть силы отдал, чтобы тебя от смерти спасти, а теперь и вовсе к асам в рабство попал! Мыслимо ли это, чтобы инеистый великан в ошейнике на ремешке ходил? Ни перекинуться теперь сам не может, ни сбежать! Ненавижу тебя, Иса проклятая! Сгубила своей красотой брата! Будь ты проклята! Давно бы тебя загрызла, только братец глупый тебе свои руны оставил, защищают они от бед любых – в нем остатки его сил сокрыты. Всего себя тебе отдал, а сам сгинул!
Горько заплакала дева-лисица, отвернулась, собираясь уйти.
− Постой, - позвала Марит, - Скажи яснее, что случилось? Я не могу ничего вспомнить! Что-то знакомо мне, ты вот, например, а толком ничего не пойму! Даже Равенорк вспоминается с трудом, урывками: вот он по улице идет, вот в доме у нас, сердца наши рядом бьются – а дальше – мгла серая, не пробиться! Если ты правду говоришь, и брат твой в заточении, как я могу ему помочь, если не вспомню ничего?
Задумалась дева-лиса ненадолго, а потом говорит:
− Если на самом деле хочешь помочь, тебе самой придется свою природу вспоминать! С рунами поговори: может выйдет.
Расплылась девичья фигурка, пушистым мехом обросла, только и махнула хвостом полярная лисица, уходя обратно в мглистую рябь сна.
Открыла глаза Марит, схватилась за мешочек с рунами, как утопающий за хрупкую ветку. Высыпала прямо на платье сверкающие внутренним светом лунные камни с рунами инеистых великанов. По одной стала их перебирать, вглядываясь в каждую черточку: стали руны, как двери раскрываться, поплыли перед глазами небывалые картины разных миров, знакомые лица неизвестных существ, зашептал в ушах призрачный разноголосый хор, в звенящую трель свиваясь…
Перехватило горло от слёз, в висках застучало от льющейся энергии. Опять погасло сознание – не выдержало хрупкое человеческое тело огромного потока силы.
Утром Марит проснулась поздно. Недовольный брат сам разжег очаг – ночью огонь погас, дом остыл основательно. Гутлеиф ворчит, сам себе разогревает к завтраку вчерашний пирог. Хотела встать – посыпались с платья руны: значит не просто приснилось! Начала собирать их поскорее в мешочек, и обратила внимание как легли знаки: в голове сложились слова «лисья нора». От затылка по шее вниз побежали холодные мурашки – нужно отыскать, где Равенорк к ним вышел, значит в лес идти надо. Может этим же путем пройти получится? Только что она, с одними рунами, без сил, против асов сможет? Как великана выручить?
Хочешь-не хочешь, а опять к Янике идти придется, может она что подскажет? Тут подошел к ней Гутлеиф и говорит:
− Вымотала ты меня причудами! Если ты хюльдра, добром пока прошу – верни мою сестру! Не отдашь, я не поленюсь, схожу к сейдмаду6, что живет в дальнем селении за лесом, он тебя призовет к порядку!
Удивилась Марит такому повороту.
− Никакая я не хюльдра! Я твоя сестра!
− Тогда почему так изменилась? Смотри-ка в зеркало на себя!
Поглядела Марит, и обомлела: волосы совсем побелели, только на самом затылке осталось несколько темных прядок! Она подула на зеркало: хотела протереть, а стекло инеем подернулось! Брат, увидев это, с ужасом отшатнулся от неё. Не верит, поняла девушка, да и не удивительно: она уже сама не знала, кем является – обычной девушкой или… Кем?