Одела шубу и пошла в сторону дома вёльвы. По дороге столкнулась с подругой: смотрит, а в ушах у той сережки с алыми рубинами огнем горят – вот, оказывается кто пропажу прибрал! Заметила Аудни её взгляд, задрала гордо нос:
− Что смотришь? Мне Йоар предложил замуж за него идти! Ты эти серьги в снегу посеяла, а я подобрала! Тебе они не нужны оказались, а мне в самый раз! И не зыркай рыбьими зенками! Думаешь, выбелила волосы и сразу все с тобой носиться станут? Вот уж и нет! Да и три темные пряди на затылке забыла – они тебя выдают! Не умеешь волосы красить, не берись. Прохлопала свое счастье – иди своей дорогой!
Разозлил такой разговор девушку: вот значит какая «подруга» у неё, оказывается! Посмотрела она на ненавистные серьги – рубины тут же выцвели, прозрачными стали, всякий цвет потеряли, а червонное золото побелело. Закричала Аудни, за уши схватилась: видимо, обожгло их холодом. Хотела скорее домой бежать, а ног от снега оторвать не может – намертво примерзли башмаки к земле, даже вокруг на локоть льдом все подернулось.
Марит отвела взгляд – побоялась насмерть заморозить бывшую подругу. Сама себя стала успокаивать: никогда ведь Аудни не скрывала, что ей Йоар нравится, почему же такая обида? Тут же и поняла – не за Йоара разгневалась, а из-за предательства. За то, что подруга серьги нашла, а ни слова не сказала, потом ещё насмехаться стала, словно они не росли вместе, никогда друг другу тайн не доверяли, не плакали вместе, не смеялись.
Оглянулась, обвела глазами Хестескон, вмиг из родного селения превратившийся в чужое незнакомое место. Выбежал из калитки отец Аудни, неистовый Ян Лунд, кинулся к девушке, размахивая дубиной. Дунула она на него, и здоровенный воин к месту примерз, как статуя, весь льдом покрылся. Еще сильнее завыла Аудни.
− В тепло его отнесите, к вечеру оттает, ничего ему не будет, - произнесла Марит, отвернулась и к лесу пошла.
Встретился ей на пути Гулбрандсен, смотрит округлившимися от страха и удивления глазами:
− Мышка, это ты? Что с тобой сделалось?
Посмотрела на него Марит – закружились в воздухе между ними вихри снежинок.
− Никогда я мышью не была. Каждый видит только то, что в нем самом есть. Значит, такой ты воин, с душой грызуна: от всего кусок откусить хочешь, а что не осилишь, то испортишь!
Только сказала, как стал Йоар сжиматься, скрючиваться, выцвели пшеничные волосы, серой пылью подернулись, руки ссохлись в маленькие лапки – вместо ногтей – коготки. Лицо вперёд вытянулось, сжалось и стало мышиной мордочкой. Пустая одежда на снег опала, выскочил из неё писклявый мышонок, кинулся в сторону, но его девушка за хвост поймала, подняла, дрожащего, на руку.
− Быть тебе таким ровно сутки: потом опять станешь человеком. Это тебе урок, чтобы зря не обижал других. И ещё: хоть и оказалась моя подруга дрянной, но я не стану с неё пример брать. Как поженитесь, не смей её обижать или насмехаться. Каждый раз, как станешь над женщинами издеваться, будут появляться у тебя, по одной за раз, мышиные черты: сначала волосы в шерсть станут превращаться, потом уши покруглеют и уменьшатся, за ними облезлый хвост объявится… И так, пока полностью в мышь не превратишься, а тогда уж навсегда!
Погладила присмиревшего грызуна по носу, опустила его в снег и дальше пошла. Теперь навстречу ей попалась Янике, идущая куда-то с ученицей Агги: в руках корзинки, одеты нарядно. Как заметили Марит, так у вёльвы и выпала корзина из рук. Забормотала она охранные висы, одной рукой девочку за спину задвигая, другой делая колдовские знаки.
− Здравствуй, Янике, - первой произнесла Марит, - Не всегда мы с тобой во всем соглашались, а руны все-таки правду говорили, только ты никак её понять не могла. От того они мне не давались: другими знаками моя судьба писана. Ученицу зря ругаешь – она сильнее тебя, все по-своему делать хочет, а ты не слушаешь, на своем настаиваешь.
Достала девушка из мешочка не поясе одну из рун великанов, глянула на неё, зажала в кулаке: поднялся вихрь, исчезла в нем девушка; осели снежинки, вспорхнула полярная сова и полетела к лесу. Выпало из её крыла белоснежное перо и спланировало прямо в руки девочки Агги; та его быстро схватила, пока наставница не видит, спрятала в рукав.
Далеко летела белая сова по следу гримтурсена7 Равенорка, до самого дальнего края леса, и только там, рядом с высокой скалой, поросшей корабельными соснами, увидала лисью нору – тайный лаз в миры Иггдрасиль8. Вновь окутало сову снежной пеленой, встала Марит перед норой, а нырнуть туда боится: что ждет её за гранью мира? Тут выскочила из норы большая серебристая лиса – во сне она к девушке приходила – перекувырнулась через голову и встала перед нею знакомая белоглазая великанша.