Рядом с домом противно завыло, резко сорвавшись на истошный визг. Гутлеиф резко открыл глаза.
̶ Что это? – взволнованно спросил он, - Волки? Так близко?
̶ Я плотно закрыла дверь, - уверенно заверила Марит, на самом деле этой уверенности не чувствуя.
Визг перешел в быстро удаляющийся болезненный скулеж, а затем раздался захлебывающийся собачий лай.
̶ Наконец-то выпустили овчарок! – удовлетворённо отметил брат, - Лекарство готово? Ты сделаешь мне, наконец, перевязку?
Пропитывая перевязочные тряпки настоем, Марит вспомнила о льдистых глазах, смотревших на нее из чащи, ощутив неожиданный острый озноб.
***
С каждый днем Гутлеифу становилось все лучше. Янике, придя в очередной раз проверить больного, зашила рану: теперь она заживала еще быстрее.Брат уже вставал с постели самостоятельно, и, наконец, достал подарки, привезённые из похода. Объёмный мешок так и лежал до этого в углу – Марит не любила шарить в чужих вещах без спроса, да и не до этого было. Доставая каждый трофей, Гутлеиф рассказывал, как добыл его, хвастливо приукрашивая собственную доблесть.
̶ Вот эта накидка мне досталась от знатного франка , - брат поглаживал травянисто-зеленое толстое гладкое сукно, отороченное ярким мехом рыжей лисы, - Я его уложил первым же ударом «Слёнде» – так зовут новый меч, который мне достался от Эрна Строптивого!
Он горделиво продемонстрировал меч, достав его из красивых резных ножен.
̶ Эрн, умирая, так и сказал: «Вот тебе, Гутлеиф, мой «Слёнде», да поразит он твоих врагов»!
Зная Эрна, Марит предположила, что тот скорее перед смертью вовсе не хотел отдавать свой меч, а сказал: «А-а-а, Имирова задница!», или что-то вроде этого, но предпочла просто с улыбкой кивать бахвалящемуся брату.
̶ А эта серебряная фибула мне досталась от гордого воителя, который сражался как лев, но получил рану от «Слёнде» под ребра. Одежду я не стал трогать: она сильно испачкалась кровью, зато драгоценности забрал.
Гутлеиф вытащил плотный шерстяной мешочек размером с ладонь и извлек оттуда красивую застежку для плаща в виде головы единорога, золотой перстень с красным камнем, массивную серьгу и медальон со львиной головой на толстой цепочке, с замысловатыми узорными звеньями. Он протянул фибулу Марит:
̶ Это тебе, сестра! И накидка тоже тебе – пойдет к глазам.
Он помолчал немного, сосредоточенно роясь в вещевом мешке, доставая оттуда разные красивые вещи. Наконец все разобрав, воитель критически посмотрел на сестру.
̶ Марит, почему ты не хочешь высветлить волосы? Может не совсем, но хотя бы рыжину добавь.
Девушка вздрогнула, невольно остановив взгляд на отросших серых корнях, выбеленных щелоком волос брата. Её с детства дразнили за «рабскую» внешность – обыкновенные русые волосы. Всем известно – лишь блондины – наследники богов. Темноволосые – простолюдины, незнатной породы. Гутлеиф с четырнадцати лет красил волосы, а потом бороду и усы, чтобы войти в дружину сына ярла Гулбрандсена.
Йоар – натуральный блондин с серыми, как море зимой, глазами – с детства задирал нос. Почему-то он избрал Марит основной мишенью для насмешек, хотя в селении Хестескон половина населения обладала темными шевелюрами. Дружба с Гутлеифом никак не влияла на отношение Йоара к девушке: даже в присутствии брата, Гулбрандсен отпускал в её сторону язвительные замечания и наградил мерзким прозвищем – Мышка. Оно оказалось таким липучим, что Марит подозревала – в Хестесконе давно забыли, как её назвали родители. Даже подруга, Аудни Лунд, звала её только так, удивляясь, почему девушка недовольна.
Во всем было согласие между подругами, кроме Йоара Гулбрандсена:Марит его терпеть не могла, хотя он частенько захаживал к ним, а Аудни бредила сыном ярла, но он не обращал на неё внимания. Семья Яна Лунда считалась невезучей – три дочери - ни одного сына. Только в присутствии Яна об этом не смел заикнуться даже ярл, ибо Лунд обладал вспыльчивым характером и такой воинской доблестью, что на поле битвы ни разу ещё не был побежден. В бою Ян просто зверел, сметая все и всех на своем пути. За глаза его звали медведем-оборотнем, или берсерком, из-за медвежьей шкуры, носимой им вместо плаща. По этой же причине старшая дочь Лунда до сих пор не нашла себе мужа – мужчины попросту опасались такого тестя. Такая же судьба, похоже ждала и двух младших сестер. Зато жену Эрин Ян просто обожал несмотря на то, что после трех родов женщина располнела и растеряла былую красоту. Не дай Тюр, кому-то нелестно отозваться об Эрин! Дни его точно были бы сочтены.