В дверь громко постучали. Марит поспешила открыть, ожидая увидеть Янике – она должна была прийти проверить состояние заживающей раны Гутлеифа. На пороге стоял Йоар, без улыбки смотревший на девушку каким-то тяжелым взглядом.
̶ Ты зачем пришел? – выпалила Марит, и тут же прикусила язык – негоже так приветствовать сына правителя, даже если не выносишь его.
̶ Гутлеиф поправляется? – спросил Йоар спокойно, без своих обычных издевок.
̶ Рана заживает, спасибо вёльве.
̶ Пустишь в дом? – как-то неуверенно произнес мужчина. Марит очень удивилась его поведению, но, спохватившись, шире раскрыла створку, пропуская гостя внутрь. Закрывая за ним дверь, девушка услышала, как Йоар приветствует брата, справляясь о здоровье.
̶ Йоар! – кажется радости Гутлеифа не было предела,- Здравствуй! Да все уже хорошо! Скоро опять начну упражняться. Сам как? Чего так долго не заходил?
Гость что-то тихо сказал. Марит вошла за ним следом, каждое мгновение ожидая какой-нибудь колкой насмешки. Находиться в одном помещении с Гулбрандсеном не хотелось. Встав в дверях, не зная куда деться, она судорожно искала повод выйти из дому…
Йоар, услышав её шаги обернулся, как-то по-новому, цепко оглядел девушку с ног до головы, задержав взгляд дольше чем обычно, пристально глядя в глаза. Внутри у Марит все сжалось от дурного предчувствия. Гость вновь повернулся к другу и веско произнес:
̶ Нам нужно поговорить. Серьёзно.
Улыбка пропала с лица Гутлеифа, он коротко кивнул, спокойно попросив сестру:
̶ Марит, сходи к Аудни – ты давно хотела. Лунд много всякого добра из этого похода привез – похвастаете друг перед другом. Новую накидку надень – тоже покрасуйся. Знаю, как вы, девицы любите наряды!
̶ Хорошо, - обрадовалась девушка. Подошла к брату, укрыла его плотнее волчьей шкурой, сама новый плащ накинула, застегнула фибулой с единорогом и пошла к выходу.
̶ Постой, Мышка! - Йоар поймал её за запястье, - Вот, я тоже тебе кое-что привёз!
Он протянул ей на раскрытой ладони длинные золотые серьги с россыпью красных камней, такие красивые, что девушка залюбовалась, было… Потом, вспомнив, кто перед ней, вздрогнула, высвободив руку.
̶ Спасибо, не нужно. Бриджит лучше своей подари – ей лестно будет!
Йоар из похода привез с собой хрупкую рыжеволосую девушку, с которой не расставался, наряжая её словно королеву. Все вокруг, кроме неё самой понимали, что женой ей не стать: так и останется в наложницах. Бриджит ни слова не понимала, но ходила с надменным лицом, вызывая насмешки женщин, которые, впрочем, ей были нипочем.
Мужчина отпрянул, как от удара, сжав в руке подарок, потом бросил его под ноги девушке, желчно цедя сквозь зубы:
̶ Как я мог забыть, что мыши в рубинах не разбираются! Только сын ярла подарки обратно не берет: захочешь – наденешь, не захочешь – затопчешь! А за Бриджит не беспокойся: у неё и получше имеются.
Она сжала зубы, но ничего не ответила, чтобы не расстраивать брата.
̶ Марит, - в голосе Гутлеифа сквозило неприкрытое беспокойство, - Позже с тобой поговорим. Иди уже!
Девушка выскочила за дверь, так и не подняв дорогой подарок с земли. Сердце колотилось, в горле почему-то стояли слёзы. Направляясь по утоптанной улице к дому Аудни, Марит вдруг поймала себя на мысли, что ни с кем не хочет разговаривать. Оглядевшись вокруг, она поняла, что в поселении одной побыть не удастся: люди занимались своими делами, вокруг крутились собаки, оглашая округу лаем, во фьорде во всю шла рыбалка… В то же время далеко уходить не хотелось – в темноте полярной ночи безоружную девушку ждало множество опасностей: она не взяла с собой даже короткого копья, своего излюбленного оружия.
Дойдя до окраины селения, Марит уселась на поваленное ветром дерево, повернувшись лицом к лесу. Лёгкий морозец легонько щипал за щеки – девушка поплотнее закуталась в плащ: красивые наряды хороши, только не согревают холодными ночами. Некстати вспомнилось, как пятнадцатилетний Йоар толкнул её, семилетнюю, в глубокую лужу, крича:
̶ Серая Мышка, поваляйся-ка в грязи, может станешь краше!
Все смеялись, кроме Гутлеифа, который помог ей встать и отвел к ручью – отмываться. А как же ругала бы мама, если б была жива!.. Подступившие слезы предательски защипали глаза. Что б она только ни отдала, лишь бы не случилось той страшной ночи, когда по весне, тихо причалили чужие лодки к берегу у Хестескона! Если б не бешеный Ян Лунд, все взрослые бы полегли, а детей угнали бы в рабство.