Гутлеиф раздраженно схватил её за травмированную кисть. Девушка не сдержала вскрика.
̶ Что такое? – взволнованно воскликнул он.
̶ С Бриджит, наложницей твоего любимого Гулбрандсена подралась!
Несколько мгновений брат ошеломлённо смотрел на неё, а потом счастливо расхохотался.
̶ Ага! Значит не так уж он тебе безразличен! Кстати, зря ревнуешь: он ведь эту девку привёз, чтобы развеяться и тебя заодно позлить! Выходит, сработало! Ты в голову не бери: он прогнал её, потому как «не заменит дырявая лодчонка гордого драккара». Представляешь? Так он сам о тебе сказал!
Многое сегодня свалилось на Марит. Вспомнились некстати, горящие голубым светом глаза фьюльги. Вздохнула девушка, устало покачав головой.
̶ Не так ты все понял, братец. Эта девица на меня кинулась: чуть глаза не выцарапала. Что ты другу своему ответил?
̶ А что я должен был ответить? Сказал, что неволить тебя не стану, если откажешься, но уговорить постараюсь.
̶ Спасибо, братец.
̶ Так есть у Йоара надежда? Ты погоди, не торопись сразу отвечать, подумай.
̶ Тут и думать нечего. Слишком много обид у меня на него скопилось, за раз не простить. А любовь… Так он не меня, а себя любит – гордость его больная покоя не даёт. Хочет во что бы то ни стало добиться желаемого, а как добьётся, так и пуще того мучить меня станет. Какая жизнь у нас будет?
Это Марит не просто так говорила – давно ещё спросила она Янике, почему сын ярла ей прохода не дает. Бросила руны вёльва, и по ним такой вот ответ прочла. Загрустил Гутлеиф, глянул в глаза сестре:
̶ Так что, отказываешь? Может всё же…
̶ Нет, не пойду за Йоара, не проси.
̶ Глупая! Тебе уже восемнадцать! Ещё немного – и никто брать не захочет! Тебе бы шансом воспользоваться, а не кобениться из-за детских обид!
̶ Твой друг, так и выходи сам за него! А меня не заставляй! – в сердцах вскричала Марит.
Вскочил Гутлеиф, ухватил сестру за косу:
̶ Вот, вожжами бы тебя, за такие слова!
Оттолкнула Марит брата: он застонал от боли, выпустив девичью косу, схватился за бок.
̶ Не будем ругаться, братец, - примирительно сказала Марит, - Иди, приляг, а я тебе лекарство принесу.
̶ О тебе же пекусь, непутёвая! Не век же тебе в родительском доме жить! Разговор наш ещё не закончен. Я хотел тебе сказать: осенью, как из походов придём, поеду я к дочери соседнего ярла свататься – уговорились мы с Дагейд Валле, она меня подождет. Сама понимаешь, в доме две хозяйки – все хозяйство врозь! Дагейд захочет всем управлять, ты же ей не дашь – я характер сестры своей знаю! Скандалов дома тоже не хочу, так что подумай.
От такой новости похолодели руки: как мало времени осталось! Но не выгонит же Гутлеиф её, в самом деле? Ведь не её вина, что в Хестесконе не нашлось парня, который бы полюбился!
***
− Так-таки о отказала? – недоверчиво пискнула Аудни, когда Марит поделилась новостями с подругой.
− Да. Сама подумай – как мне жить с ним, если отвернуться боишься, каждую минуту ожидая подвоха? Он же меня задразнит, придирками измучает!
− Эх, ты! Если бы ко мне Йоар посватался, даже думать бы не стала. Не понимаешь ты своего счастья: как окажетесь в одной кровати, так и забудете мигом и о придирках, и об обидах старых!
− Да тьфу на тебя! – разозлилась Марит, - Только о таком и думаешь! Ничего больше тебе не скажу!
Подружка захихикала, озорно поглядывая на раздраженную девушку.
− А серьги-то покажешь, что Йоар подарил?
Марит достала из кармана завязанный в узелок подарок несостоявшегося жениха. Гутлеиф все же заставил их взять, угрожая ремешком отшлепать: негоже дорогой вещице под ногами валяться!
Аудни заохала, разглядывая красоту, вертела в руках изящные подвески, отбрасывающие на лица девушек алые всполохи от света очага, застревавшего в гранях огненных рубинов, каплями крови застывших на золотых завитках. Не удержалась, побежала за зеркалом, чтобы примерить.
− Красота какая! Носить их надо, а не в платочке в кармане держать, - сказала подруга, нехотя возвращая серьги.
Марит, промолчав, завязала серьги обратно в узелок.
− Ладно, пойду я: ещё дел полно. Нужно сходить, силки проверить, потом обед приготовить. Хорошо, брат почти поправился, ухода такого уже не требует. Заходи теперь ты ко мне.
Аудни проводила её до двери, с улыбкой наблюдая, как гостья одевает кудрявую меховую шубу, накидывает лисий капюшон. В дверь ветром ворвались сестры, которых она погнала из дому, гулять во двор, чтобы пообщаться с подругой, затараторили, наперебой рассказывая, как Хельмут толкнул Агги, а она ему дала в ухо, а Хельмут кинул в нее камнем, залепленным в снежок, попав по голове…