− Нет, - отказалась девушка, - Не хочу зла творить, болезни напускать!
− Ах зла! – разгневалась Янике, - А то, что он чуть Агги не убил, не зло? Кто кроме нас учить негодников станет? Кто даст понять, что не все дозволено? Вон Йоар твой – с детства отказа ни в чем не имел: захотел девицу к себе взял, побаловал и выкинул, словно она кошка какая! А ты небось рада! Все видели, как ты эту несчастную Бриджит одним ударом на снег отправила. Это хорошо, считаешь?
Словно кипятком ожгли несправедливые слова, но с наставницей Марит спорить не стала, посмотрела только с обидой и выскочила за дверь, а там уж дала волю злым слезам. Что ж за день такой? То подруга подначивает, то вёльва непонятно в чем обвиняет! Может по лесу пройтись – все равно силки проверить надо – хоть это успокоит?
В лесу стояла тишина, изредка пронизываемая шорохом падающего с веток снега, потрескиванием деревьев, похрустыванием мёрзлого наста под ногами. В воздухе – ни дуновения! Медленно-медленно стала отпускать боль мятежное сердце, пока девушка шла меж укутанных белым кружевом деревьев, вслушиваясь в молчание зимнего леса, наполненного тайной жизнью.
Марит всегда ставила ловушки далеко от селения – так больше вероятность поймать зверей, боящихся громких звуков и человеческого жилья. Повезло: в одной петле задохнулся заяц-беляк, польстившись на угощение, а в другую ловушку белка попала. Подобрала девушка добычу – хороший ужин получится, а шкурки на новую шапку можно пустить. Привязала зверьков к поясу, собралась было обратно в селение идти, подняла глаза и обомлела!
Видит, стоит, прислонившись, у мачтового кедра мужчина огромного роста – никогда она таких высоких людей не видела! Белые как снег волосы незнакомца на затылке стянуты, брови светлые вразлет, глаза пронзительные, непонятного цвета – то серыми кажутся, то синими… На плечах шуба песцовая, да такая красивая: до самой земли за плечами свисает. На ногах странные меховые сапоги, а рядом огромный топор в землю упёрт, узорами коваными изукрашенный с резным топорищем. Да в силу ли человеку поднять подобное орудие, не то что махать им?
Взглянув в глаза великану, вздрогнула Марит - словно молнией прошило все её тело! В голове мысль: «Кто такой? Если разбойник, то бежать надо – с горой такой во век не справиться!» А ноги словно к земле примерзли, коленки ослабли…
− Здравствуй, девушка, - пророкотал низким басом мужчина, - Не бойся меня, не обижу!
Марит запоздало попятилась, как назло, споткнувшись за корень, спрятавшийся под льдистой коркой, так и села в снежную ямку. Устрашающе красивый незнакомец в мгновение ока оказался рядом с нею, мигом вытащил из сугроба, а сам все глядит, будто оторваться боится. От такого пристального внимания, все лицо девушки затопило жаром смущения: не знает, куда глаза девать, а мужчина, как нарочно, все не отпускает, держит крепко, не давая снова на снег осесть. Когда уже вырываться начала, опомнился, выпустил.
− Меня звать Равенорк, а тебя, красавица? Да не трясись так! Я не разбойник, а простой лесоруб! Еще лодки могу делать, из дерева разные занятные штучки вытачиваю… Ты как здесь, посреди леса оказалась? Неужто мужчины у вас охотиться разучились?
Девушка боком-боком от него – и бежать!
− Куда же ты? Постой! – донеслось вслед.
Долго от великана бежала девушка, пока в боку не закололо. Потом оглянулась – никто не гонится, остановилась, отдышалась, тише пошла: по глубокому снегу не очень-то побегаешь! Как домой вернулась, стала тушки разделывать, шкурки на каркасы из веточек надевать для просушки, а у самой красавец-лесоруб из головы не идет: откуда он взялся? В соседнем селении не помнила она такого парня. Видимо, пришлый, издалека.
Покормила ужином брата, сидит, задумалась. Гутлеиф даже удивился:
− Ты чего сегодня такая? Про Йоара думаешь? Может всё же решишься за него пойти? Я пока ему твоего ответа не объявлял.
Покачала головой Марит:
− Нет, за Йоара не пойду, не проси. Задумалась вот о чем: я сегодня в лесу чужака видела.
Рассказала она о встрече на охоте. Брат забеспокоился:
− Надо сегодня дозорных выставить – мало ли что? Пойду ярлу расскажу – он должен обо всех новых людях знать.
Потом, уже перед сном, девушка хватилась, что забыла из шубы узелок с серьгами выложить. Полезла – а карман пуст! Потеряла, видимо, в лесу подарок несостоявшегося жениха.
Ночью приснилась ей огромная лиса, с шерстью снежной и серым подшерстком. Кружила она вокруг, кружила, а потом как схватит зубами за руку, да так больно! Пропал зверь в снежной вьюге, а рука у девушки стала неметь: сначала место укуса, потом до запястья, дальше до локтя... Добрался холод до груди, сжал морозными тисками… Вдохнуть хочет, а не выходит! Заплакала во сне Марит, а вместо слез из глаз льдинки как алмазы сыплются. Смотрит на свои руки – а они словно из стекла, прозрачные стали. Проснулась от ужаса, выглянула в окошко – а на улице такая пурга началась – собственного забора не видно! Рука, как во сне болела, так и болит. Зажгла свечу, посмотреть, а на ладони красные кровоподтеки – пятна, от укуса. Никогда она не слышала, чтобы фьюльги кусались. Что же такое? Нужно Янике показать… Тут вспомнила, что поссорилась с вёльвой, на душе ещё тоскливее стало. Легла обратно, поворочалась, уснула.