− Ты как? – спросил Равенорк, словно был старым другом, - Голова не кружится? Может попить дать?
Девушка прислушалась к своему состоянию: вроде все в порядке, только растеряна немного.
− Нет, спасибо, - она попыталась встать, гость не позволил, мягко взяв за плечи, уложил обратно.
− Полежи пока. Тебе поленцем по голове попало: на лбу шишка, сейчас снежок принесу, приложить.
Марит с удивлением потрогала гудящий лоб, действительно, нащупав болезненную шишку. Гигант снова вышел и вернулся с большим снежным комом в руках, который немедленно осторожно приложил ко лбу девушки.
− Сейчас-сейчас, все пройдет, - пробормотал он озабоченно, а потом стал что-то тихонько порыкивать – по-другому это сложно назвать. Марит углядела в другой его руке – не той, что прижимала к её лбу снег – полупрозрачный голубовато-молочный камешек, мягко отблёскивающий желто-оранжевым. Великан бездумно вертел его в пальцах и тихо рычал, как показалось девушке, какое-то заклинание на неизвестном языке. Потом резко поднёс ко рту, дунул на камешек, быстро убрал снег и приложил камень. Девушку тряхнуло: словно заряд молнии, уже во второй раз прошил её, при встрече с этим необычным человеком.
− Тихо-тихо, все хорошо! – заверил он её, - Сейчас и следа не останется. Вот, все!
Он убрал руки, с довольным видом разглядывая её лоб. Марит неуверенно пощупала болевшее место – вроде все в порядке.
− Что ж ты, милая, на ногах так плохо держишься? Или, может, это я такой красивый, что с ног обаянием сбиваю?
От такого откровенного самодовольства девушка не нашлась что сказать, только рот приоткрыла от возмущения. Вдруг перед глазами пронеслось видение странного мира с вечно серыми небесами, незнакомыми созвездиями, льдистыми реками и деревьями, как будто из стекла: в воздухе парили белые птицы с горящими глазами, а по земле бродили неведомые животные, в снежном меху…
Сколько времени она так просидела – девушка не могла вспомнить. Морозный воздух сковал легкие, но он был такой родной, такой близкий…
Кто-то крепко обнимал, лицо щекотал мягкий мех. Этот же кто-то гладил по спине, по голове, перебирая расплетенные волосы, бормоча на незнакомом рычащем языке, который вдруг стал таким знакомым:
− Иса, любимая! Это всё-таки ты! Я нашел тебя! Столько миров, существ и… человеческая женщина! Фрея не обманула! Она спасла тебя из-под самого носа асов, убивавших без разбора…
Марит с трудом сфокусировала взгляд затуманенных глаз, ещё продолжавших видеть другой мир, на Равенорке.
− Я тебя знаю, - одними губами произнесла она, - Но не помню.
Мужчина - инеистый великан, она это точно знала – втянув в себя воздух, замер на мгновение, а потом прошептал:
− Сейчас! Ты все вспомнишь!
Он поцеловал девушку сначала очень нежно, также прижимая её к себе, а потом всё более и более страстно. Ледяной холод распространился от его поцелуя по всему лицу, проникая глубже и глубже. Марит не заметила, как потеряла сознание.
Её нашёл Гутлеиф, вернувшийся с рыбалки, бледную и холодную как лед, с толстой белоснежой прядью в волосах и глазами, сменившими серо-зеленый на прозрачный зелёно-голубой цвет мерзлых морских глубин. Вокруг девушки повсюду рассыпались молочно-голубоватые мутные кристаллы, отблескивающие желтыми огоньками с непонятными рунами, искусно вырезанными на каждом камешке. Парень попытался их собрать, но камни жгли как огонь, оставляя на руках белые морозные следы.
С тех пор Марит не разговаривала, ходила, как во сне, будто всю жизнь из неё вытянули. Странные руны собрала сама, завязала в тряпицу и спрятала куда-то. Потом сшила небывалой красоты мешочек – откуда такие узоры взяла? Как вышивать так научилась? Никто ответить не мог, а девушка молчала. Привесила его к поясу, туда руны положила и с тех пор не расставалась с ними.
Гутлеиф испугался такой перемене с сестрой, позвал вёльву. Только зашла Янике к ним, на Марит глянула и тут же из дому выскочила, забормотала что-то, делая охранные знаки руками. Но брат девушки все-таки допытал её, ответила вёльва: проклятье на сестру его наложено такой силы, что ей не справиться, да и не знает она никого, кто смог бы. Так и осталась Марит: была девушка как девушка, а стала словно статуя ледяная. Кто только не пытался её растормошить – Йоар приходил, насмехался по-всякому – только посмотрела она на него прозрачными как вода глазами, молча отвернулась, и дальше стала по хозяйству хлопотать.
Аудни прибегала, сплетни рассказывала, старалась подругу развеселить – молчит Марит, не улыбнется даже. Только искра интереса промелькнула в лице, когда про гиганта Равенорка рассказывать стала – пропал он. Как из лесу вышел, так обратно ушел – и с концами! Многие девушки, да и вдовы молодые остались вздыхать по нему. Опять опустила глаза Марит, отвернулась от подруги, стала кочергой в очаге уголья шевелить. Обиделась Аудни, домой ушла.