— У меня чрезвычайно высокие стандарты.
«А именно, я не могу быть рядом с кем-то, кого я мог бы полюбить».
Значит, я совершил ошибку с Авой?
Нет, она совершенно ясно высказала своё мнение обо мне. Для персоны в моём положении было странно раскрепощающим находиться рядом с кем-то, кто тебя совсем не уважает.
«Симпатичный, богатый придурок… Это всё фальшивка».
Взгляд Мории стал острее, и я понял, что она, должно быть, почувствовала, что я не слушал.
Я приподнял брови, поощряя её продолжать.
— Что касается меня, — произнесла принцесса, — то я не подстраиваю своё мнение о достижениях под слабый пол. Женщина из числа Верховных Фейри должна быть такой же искусной, как и мужчина, чтобы произвести на меня впечатление. Она должна ездить верхом и стрелять с идеальной точностью. Она должна прекрасно разбираться в классической литературе фейри. Само собой, она должна быть свободна от какого-либо скандала или публичного позора.
— Само собой.
Что она вообще говорила?
Мория подавила смешок.
— Любые гротескные проявления публичного опьянения и вульгарности, например, вычеркнули бы кого-нибудь из моего списка. Я бы никогда не ожидала застать вас в таком состоянии.
Если бы она увидела меня две недели назад, когда я планировал данное мероприятие, она бы никогда так не сказала. И после сегодняшнего дня я полностью ожидал, что окажусь в пьяном раздрае. Но здесь от меня ожидали, что я буду приятным и обаятельным. Скучным.
— Совершенно верно, — вежливо согласился я.
Потом я задумался, не вступил ли я с ней в сговор, публично оскорбив Аву.
— Впечатляющая женщина должна обладать голосом сирены, — добавила принцесса, — и она должна быть обучена классической игре на арфе. Но помимо всего этого, она должна быть грациозной и элегантной, с царственной осанкой, а также являться блестящей и остроумной собеседницей. Конечно, вряд ли кто-то соответствует этому описанию. Не считая, конечно, вашей сестры Орлы, но больше мне никто не приходит на ум, — она театрально вздохнула.
— Конечно, ещё есть вы, — я отхлебнул вина, прекрасно понимая, что должен был это сказать. Мория всегда была в восторге от лести, и я всегда потакал ей, как младшей сестре, которую хотелось ублажить. Но сейчас? Это было отчаянное желание загладить свою вину за то, что я натворил. — Конечно, я могу добавить к вашему списку ещё один важный пункт. Она должна быть безжалостной воительницей, которая готова сделать всё возможное, чтобы победить.
Я хотел сказать это как ещё один комплимент Мории, но как только я это произнёс, в моём сознании вспыхнул образ — потрясающая и свирепая фейри с фиалковыми глазами и румяными от мороза щеками…
Щёки принцессы порозовели, и, заговорив, она коснулась моей руки.
— Я вижу, мы разделяем одно и то же мировоззрение, ваше величество. Мы действительно хорошо подходим друг другу.
Вдалеке прозвенел звонок, который, как я понял, означал конец нашего тет-а-тета. Я встал, слегка поклонившись.
— Спасибо вам, Мория. Мне всегда нравится проводить время вместе с вами.
Когда Мория ускользнула, слуги засуетились, снова убирая со стола.
И Этейн из Леаннан Сидхе, разновидность женщин-фейри, которые славились тем, что разбивали сердца мужчинам, оставляя от них оболочку прежнего «я», уже входила в зал. В её клане также были мужчины — Геан-Канах — хотя они держались от меня на расстоянии. Бёдра Этейн покачивались, пока она подходила. Она несла вазочку с вишнями и улыбалась мне из-под опущенных ресниц. Её фиолетово-абрикосовые волосы каскадом ниспадали на обнаженные плечи, а черное платье облегало её изгибы.
Когда она села рядом, её колено коснулось моего бедра. Я уставился на её губы, когда она зажала вишню между губами и вытащила плодоножку. Она обращалась ко мне, но мои мысли продолжали возвращаться к прошлой ночи, когда мы сидели под дубом с Авой, пока Этейн не положила руку мне на бедро.
— Мне действительно наплевать, что думают другие люди, — сказала она, и её рука двигалась дальше вверх по моей ноге. — Я беру то, что хочу. И если я хочу трахнуть короля на столе, мне на самом деле всё равно, кто смотрит.
За её прикосновением последовал жар, но я представлял, как Ава говорит мне эти слова, думал о её полных губах, прильнувших к моим. Я прижал бы её к дереву, мою прекрасную и дикую пленницу, звук её бешено колотящегося сердца, прерывистое дыхание — музыка для моих ушей.