Это мог быть луг, просторный двор, улица незнакомого города или какая-нибудь комната. Но стоило повертеть головой, и всегда находился парнишка с черным вихром и серыми глазами. Инне открывались кусочки его жизни, то очень короткие, на один быстрый взгляд, то долгие, в которых хватало времени осмотреться. Каждый раз девочка возвращалась обратно в тот же самый момент, из которого отправилась в «путешествие». Окружающие не замечали ничего необычного, только самой путешественнице требовалось немного времени, чтобы прийти в себя.
Особенно часто Инна оказывалась на зеленом лугу.
Парнишка либо сидел к ней спиной, разглядывая что-то впереди себя, либо жонглировал, лежа на траве. Если сидел, то Инне оставался небольшой выбор – смотреть на спину или на равнину. Ничего интересного в увеличивающихся по размеру, но не менявшихся по стилю костюмах парнишки не было. Да и впереди по холмам расстилалось одно и то же зеленое полотно. Его положили неровно, со складками, а потом и вовсе задрали вверх, превращая в блекло-зеленые горы.
Красиво. Но Инне не нравилось на них долго смотреть.
Зато парнишка мог делать это бесконечно.
Скучно…
Если повторялось «путешествие к спине» то, недовольно скривив лицо и даже показав язык (все равно никто не видит), Инна опускалась на корточки и играла с травинками. И думала о лете на даче у бабы с дедой. С такой же сочной зеленью и клубникой, со смородиной (черной, красной и даже белой!). С уютным стрекотом сверчков под мурлыкание радиоприемников. С полной комаров речкой и с надоевшим фруктовым мороженым…
Тогда как хотелось пломбира! Интересно, в мире этого нудного мальчишки существует пломбир?
Думала, думала Инна.
И один раз даже заснула от скуки…
Солнце над головой было ласковым, трава под руками мягкой, как бабушкин плед…
Гораздо веселее было попасть на луг, когда парнишка жонглировал.
Он лежал в траве, раскинув руки, и над ним крутились яркие мячики. Словно часть цветов из травы взлетела в воздух.
С годами, кроме мячей, взлетят совсем другие предметы: ножи, плоские металлические звезды с острыми концами, способными проткнуть глаза, железные шары, похожие на ежей.
Иногда, не сдержавшись, Инна будет визжать от страха. И так же громко смеяться, когда вперемешку с мячиками затанцуют обрывки из школьных тетрадей, книги, какие-то круглые стекла, похожие на лупы, башмак, чей-то парик, рыжий котенок. Рыжику понравится летать. Он будет ловить лапами бумажные шарики и сбивать их на грудь жонглера.
Придет время, когда Инне захочется думать, что черноволосый парень не просто так ищет уединения на зеленом лугу, а красуется. Выпендривается перед невидимой зрительницей, как это делают мальчишки перед понравившейся девочкой.
Да, Инне захочется так думать и мечтать.
Тогда как Дерик О’Брайен, скорее всего, просто любил побыть один и отрабатывал трюки, чтобы забавлять своих знакомых.
Имя парнишки стало известно случайно, но к этому времени оба – и он, и наблюдавшая за ним девочка – каждый в своем мире уже проучились несколько лет в школе.
***
Когда гораздо позже ее дети стали читать Гарри Поттера, Инна проглотила вместе с ними все семь томов, замирая с каждой последующей книгой от скапливавшейся среди листов черноты, и от того, что рассказ, начавшийся детской и не такой уж увлекательной сказки, превращался в жесткое, захватывающее фэнтези для взрослых. Читатели росли вместе с героями, менялись их вкусы. Или входила во вкус сама писательница.
В первых книгах, в которых все еще было забавно и не слишком серьезно, Инна искала совпадения с той школой, которую видела в своих «путешествиях». Находила.
Но очень и очень мало.
В мире Дерика О’Брайена преподаватели не носили остроконечных шляп и длиннополых мантий, не имели огромных ушей или громадных глаз – они походили на вполне обычных преподавателей Университета.
Инна никогда не видела летающих метел. А вместо квиддича ученики играли в матерчатые мячи и забавлялись левитацией. Жонглирование тяжелыми или опасными предметами считалось среди них достижением и предметом гордости. Поэтому на зеленом лугу кувыркались в воздухе металлические ежи и острые ножи.
Повторить трюки Дерика решались немногие из его школьных друзей. Кроме возможных травм, за это полагалось наказание.
Не видела Инна и огромных чанов для приготовления отваров и зелий. А также самого главного – волшебных палочек!
В мире, в котором она подглядывала за одним человеком, чудеса творились руками и мыслями. Из-за этого, наверное, все казалось более серьезным и… обыденным.