— Ли Сиян, — выдохнул он наконец, сжимая край койки до побеления костяшек пальцев. — Бывшая… Она работает на Леона.
— Что?! — воздух вырвался из лёгких, словно после болезненного удара в солнечное сплетение. — Это она… Она сделала тебя таким?
— Нет, — бросил он слишком поспешно, сжимая повязку на плече. Его губы искривились в гримасе, отрицающей очевидное. — Лучше расскажи мне, что произошло, когда мы прибыли сюда.
— Я заключила сделку с Леоном: ты поможешь ему с одним делом, а я буду работать на него, пока ты выполняешь задание. Взамен он избавит тебя от действия вакцины и отпустит нас.
Элай снова замолчал. Его взгляд, усталый и полный тревоги, упёрся в потолок. Я придвинулась ближе, почти касаясь губами его уха:
— На самом деле, мне совершенно не важны условия этой глупой сделки. Я просто хотела, чтобы тебя подлечили, а потом… мы сбежали отсюда. После найдём тех, кто сможет помочь тебе с твоим состоянием и вылечит тебя.
Элай резко схватил меня за плечи и оттолкнул в сторону. Его пальцы впились в кожу почти болезненно, но в глазах была не злость, а что-то другое.
— Никаких побегов, Лэйн. Я выполню условия Леона.
Я замерла, изучая его лицо. Его взгляд упорно избегал моих глаз, скользя куда-то за мою спину — туда, где стояла Сиян. В углу рта дрогнула мышца, будто он стискивал зубы, чтобы не сказать лишнего.
Моё терпение лопнуло, словно перетянутая струна. Голос сорвался на крик:
— Ты что, веришь, что он нас отпустит? — вскочила я, не сдерживая эмоций. — Мы можем здесь погибнуть! Ты хоть понимаешь, в какой мы западне?!
Он наконец посмотрел на меня. Глаза — стеклянные, пустые. Как у человека, который уже принял решение.
— Ты ничего не понимаешь! — его голос сорвался в хрип, словно ему не хватало воздуха. Ладонь, всё ещё сжимающая моё плечо, дрожала. — Я опасен! Для тебя... для всех...
Тут я заметила, как его зрачки сузились, когда за моей спиной раздался лёгкий звон пробирки — Сиян готовила очередной препарат. Как его дыхание участилось, когда её тень мелькнула в поле зрения. И главное — как он тут же подавил эту реакцию, стиснув челюсти. Обрывки фраз, мимолетные взгляды, недосказанные намеки — всё это вдруг сложилось в одну, пугающую картину.
— Это из-за неё? — прошептала я. Голос звучал чужим, будто кто-то другой говорил моими устами. — Из-за Сиян ты хочешь остаться здесь?
Вопрос сорвался с губ против моей воли, обнажая страх и отчаяние. Я вглядывалась в лицо Элая, ища хоть малейшее опровержение, искру надежды.
— Сиян, — наконец выдавил он, отпуская моё плечо. Рука его опустилась бессильно, будто он признавал поражение. — Мы... были вместе. До того, как я стал тем, кто я есть.
Удар. Тихий, но оттого не менее болезненный.
— И сейчас она для тебя всё ещё... — я не договорила. Не нужно.
Его молчание было красноречивее любых слов.
Именно в этот момент, в тишине, давящей на барабанные перепонки, мне стало всё ясно. Его упорное нежелание бежать. Странная покорность Леону.
Он не просто оставался здесь из-за сделки. Он оставался радинеё.
Не в силах больше выносить эту муку, я начала собираться к выходу. Элай с яростью сорвал с себя капельницы. Пластиковые трубки с треском оторвались от кожи, иглы взметнулись в воздух, оставляя на бледной коже багровые росчерки.
Сиян бросилась к нему, как коршун к добыче, перехватывая движение. С ловкостью и силой, удивительными для её хрупкой фигуры, она пригвоздила его ладонью к койке, не давая вырваться.
— Что ты делаешь? Остановись! — закричала она.
Обернувшись на пороге, я собрала остатки самообладания, пытаясь сохранить хотя бы видимость спокойствия и сказала:
— Знаешь, Элай, я не боюсь тебя, даже несмотря на твоё состояние… Я боюсь… потерять тебя.
— Лэйн, стой! — его голос, полный отчаяния и мольбы, сорвался на крик, но был заглушен грохотом захлопывающейся двери.
У меня больше не было сил продолжать этот разговор. Я чувствовала себя опустошенной, разбитой на тысячи осколков.
Охранник, не ожидавший моего резкого выхода, удивлённо уставился на меня. Я шла вперёд быстрым шагом, так что он не успевал за мной. Слёзы жгли лицо, и я не могла их остановить. Сердце колотилось слишком сильно, с каждым ударом всё больнее.
В конце коридора, в зловещем полумраке, я увидела Леона. Он стоял, облокотившись о стену, словно ждал меня. Он небрежно поправил массивный перстень на своем мизинце, и этот жест показался мне демонстративным.