Он сделал несколько неторопливых шагов, пальцы небрежно поигрывали массивным перстнем на мизинце. Воздух сгустился, пропитанный ожиданием.
Леон опустился в кресло в центре комнаты, будто на трон. Мы с Элаем сели по разные стороны, как подсудимые перед судьей, ожидая приговора. Его взгляд упёрся в Элая.
— Вот и настал час для «особого задания». Сегодня вечером в особняке на Весперовом Холме, — он сделал театральную паузу, — состоится званый вечер. Бал, — слово «бал» он выдохнул с ледяным презрением. — Идеальная ширма для крыс, мнящих себя аристократами. Возможно, глава «Феникса» не будет там, но его щупальца, его доверенные уши — обязательно.
Голос Леона резал воздух властной сталью, не оставляя места для возражений. Я перевела взгляд на Элая — тревога сжала горло ещё туже. Надо было вмешаться. Я чувствовала, что он ещё не готов к такому сложному и опасному заданию.
— Но Элай ещё не окреп! — прозвучало резче, чем я планировала.
Слова вырвались сами собой, прежде чем я успела их обдумать. Леон медленно повернул ко мне голову. Холод его взгляда заставил меня внутренне сжаться. Казалось, его глаза проникают в самую душу, выискивая там слабость и страх. Но прежде, чем он открыл рот, заговорил Элай:
— Рана уже затянулась. Можешь не переживать, — отрезал он, не глядя на меня.
Его голос был обезличенно-холодным, как лезвие ножа.Почему? Что я сделала не так? Ведь я искренне переживаю за него.
— Так что за задание? — спросил Элай, перебивая мои мысли и возвращая внимание к себе.
Леон скрестил руки на груди, принимая позу превосходства.
— Твоя задача, Блэкторн, раствориться в тенях. Проникнуть не гостем, а призраком. Уши — к стенам. Глаза — в замочные скважины. Узнай, кто сейчас глава «Феникса». Мне нужно имя. Лицо. Любой ценой. Понял?
Элай молча кивнул. Его челюсть напряглась, взгляд стал жёстче, но в глубине зрачков мелькнул тревожный багровый отсвет. Кулаки сжались до побеления костяшек.
Нельзя было отпускать Элая одного. Наш уговор с Леоном —япомогаю, покаонвыполняет задание.
— А я? — предчувствуя ответ, сердце бешено заколотилось.
Леон повернулся ко мне. В его взгляде не было ничего, кроме холодного расчета. «Всего лишь пешка», — читалось в его глазах.
— Ты, моя дорогая Лэйн, будешь со мной, — он сделал паузу, смакуя эффект, наслаждаясь моей реакцией. — На балу. Как часть моего… антуража. Пока сержант будет шнырять по тёмным углам, ты будешь сиять в самом центре зала. Отвлекать внимание. Играть свою роль безупречно.
— Она не идёт! — голос Элая прозвучал как щелчок курка, прежде чем он, казалось, осознал, что говорит. Он резко встал с кресла и шагнул вперед, мышцы плеч взбугрились под тканью рубашки. — Это безумие! Бал — это потенциальная западня, а ты толкаешь её прямо в эпицентр! Отправь кого-нибудь другого!
Леон не дрогнул. Лишь едва приподнял бровь, будто удивленный наглостью мухи, бьющейся о стекло. Его не трогали ни наши протесты, ни наши страхи. Он был уверен в своей власти, в своей непогрешимости.
— Твоя внезапная забота трогательна, сержант, — его голос стал тише, опаснее, как шипение змеи, — но совершенно неуместна. Лэйн идет со мной. Её присутствие — неотъемлемая часть плана. И гарантия твоего… предельного усердия, — его взгляд, тяжелый и многозначительный, скользнул по бывшему раненому предплечью Элая. — Так что не подведи. Ведь цена провала будет неизмеримо высока. Длявсех, — последние слова он сопроводил ледяным взглядом, брошенным в мою сторону, не оставляя сомнений в том, что я являюсь заложницей этой ситуации.
Опасность сгустилась в воздухе. Элай замер. Я видела, как в его глазах борются ярость и страх –за меня. Багровый отблеск вспыхнул ярче, но он сумел подавить его, лишь резко выдохнув через нос, смиряясь с неизбежным. Его взгляд нашел мой — в нём читалось немое предупреждение, бессильная ярость и щемящая боль. Словно его глаза говорили: «Береги себя любой ценой».
Леон, удовлетворенный молчаливым подчинением, развернулся к окну, вновь погрузившись в созерцание своих владений: заброшенных цехов и ржавых оград.
— Приготовьтесь. Выезд в шесть вечера. Одежда будет доставлена в ваши комнаты, — он махнул рукой, не глядя на нас. — Свободны.
Мы вышли в тягостном молчании. Массивная дверь захлопнулась, отрезав гнетущую ауру Леона, но оставив в воздухе едкий осадок тревоги.
Я шла чуть позади Элая, видя, как его плечи напряжены до каменной твердости, а кулаки сжаты до дрожи. Он не оглядывался.