— Я не хотел тебя ранить, Лэйн, — он кашлянул, звук вышел резким и был похож на рычание раненого зверя. — Но ты... не оставила выбора.
— Что они с тобой сделали? — прошептала я, стараясь сохранить спокойствие. Мой голос дрожал, мне нужно было держать себя в руках.
Он медленно поднялся с кресла и направился ко мне. Его шаги были тяжёлыми, словно каждый шаг давался ему с трудом. А глаза, эти красные глаза, сверлили меня, словно пытались проникнуть в самую душу.
— Вкололи какую-то дрянь, — он дёрнул головой, будто отгоняя ос.
Он резко схватил меня за подбородок. Его пальцы впились в кожу с такой силой, что я едва сдержала вскрик. Больно. Они были холодными, как лёд, но за этим холодом скрывалась ярость — нечеловеческая, животная, готовая разорвать. Он притянул моё лицо к своему, и я оказалась в плену его взгляда.
— Я чувствую, как это... — его голос дрогнул, словно он с трудом подбирал слова. — Как это разъедает меня изнутри. Как будто я больше не я…
Моё сердце бешено заколотилось, ударяя по ребрам, как отчаянный пленник. Я знала, что должна найти способ вырваться, но мой разум был затуманен страхом и болью. Элай всегда был моей опорой, моей защитой. А теперь он стал тем, кого я боялась больше всего. Ирония судьбы, горькая и жестокая.
— Элай, пожалуйста, — я попыталась говорить мягко, как будто успокаивала дикого зверя. Голос дрожал, но я вложила в него всю мольбу, на какую была способна. — Мы можем всё исправить. Дай мне помочь тебе. Развяжи меня.
Я всматривалась в его красные глаза, пытаясь найти в них хоть каплю того, кого знала. Но увы, в них не было его, он исчез. Сгорел. Осталось только это — пустота, наполненная яростью. Непробиваемая стена.
— Я тебе не верю, — спокойно, но грозно произнёс он. — Ведь ты уже спустила курок, смотря на меня. Думаешь, ты не сделаешь это ещё раз?
— Я не хотела этого, просто… я…
Неожиданно его глаза вспыхнули ярче, алым факелом, и он схватил меня за шею. Его пальцы сжались. Я задыхалась, пытаясь вырваться, но его хватка была жёсткой. Через несколько секунд он ослабил давление, и всем телом навалился на меня. Его дыхание было тяжёлым, горячим.
— Элай? — прошептала я, хрипло, еле выталкивая звук сквозь пережатое горло, но он не ответил.
Я дёрнула плечом, на которое он опирался и его тело на мгновение замерло, потеряв равновесие, а затем с глухим стуком рухнуло на пол. Он потерял сознание.
Сердце колотилось, как бешеное, выпрыгивая из груди, но я знала, что должна действовать. Хорошо, что Элай просто связал мои руки за спиной, а не к стулу. Немного поёрзав, терпя боль от врезавшихся в кожу волокон, я смогла освободить руки от спинки стула. В ботинке я всегда носила с собой небольшой нож. Сейчас он был как нельзя кстати. Я дотянулась до левого ботинка, достала нож и разрезала верёвки на ногах. Свобода движения вернулась, отозвавшись острой болью в онемевших конечностях.
Несмотря на страх, сжимавший горло, я дотронулась до его лица. Кожа была горячей, почти обжигающей, дыхание прерывистым. Сложно было поверить, что всё это происходило со мной. Сон? Кошмар? Элай, устроил погром в больнице, безжалостно убил людей и скрылся с места преступления, а также прихватил меня с собой в этот ад.
Неожиданно раздался звонок в дверь. Звук был резким, как выстрел, разорвав напряженную тишину квартиры, и заставил меня вздрогнуть. Паника сжала горло, сердце заколотилось так, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.
Чёрт!
Звонки повторились, а затем начались сильные, настойчивые стуки. Это была полиция. Я знала это с первого же удара. Мне нужно было что-то придумать, и быстро.
Я металась между Элаем, лежащим на полу, и дверью, в которую без остановки стучали. Взгляд скакал по комнате. Где спрятать его? Под кровать? В шкаф? Время утекало сквозь пальцы, как песок. Каждая секунда была на счету.
— Лэйн Картер! Открывайте! — раздался голос за дверью. Голос детектива Райдера? Офицера Миллера? Знакомый, но сейчас – враждебный.
Боже, неужели это всё происходит со мной? Я словно оказалась в самом центре триллера, где каждый шаг может стать последним. Что же делать? Предать его? Открыть и сказать правду? Но правда означала его смерть или лабораторию навсегда.