Быстро собрав необходимые вещи — бросила в сумку аптечку, воду, немного еды и тёплую одежду, — я вернулась в спальню. Времени было в обрез. Вытащив Элая из-под кровати, я старалась не думать о том, как он выглядел: его лицо было бледным, а рана на плече всё ещё сочилась кровью сквозь грубую повязку. Он был холодным и горячим одновременно.
— Держись, Элай, — прошептала я, обхватив его за плечи, пытаясь приподнять. — Я спасу тебя. Не сдавайся. Я твоя должница. Помнишь?
С трудом дотащив его до машины, волоча, спотыкаясь, чувствуя, как спина вот-вот сломается, я уложила его на пассажирское сиденье и пристегнула ремнём безопасности. Его голова беспомощно упала на бок. Мои руки дрожали, но я знала, что должна действовать быстро. Завела двигатель, выехала со двора, сливаясь с ночным потоком машин.
Загородный дом, который я безуспешно пыталась продать уже больше года, решила использовать как убежище. Объявления висели на всех сайтах, но покупатели либо не доезжали до этого глухого места, либо смущались его заброшенным видом. Теперь же это стало преимуществом — вряд ли кто-то сразу догадается искать нас именно здесь.
Он был старым и заброшенным. Спрятан в лесу, вдали от глаз. Его стены, покрытые плющом, казались такими же израненными, как и моя душа.
Я свернула с шоссе на разбитую грунтовку, ведущую к дому. Проселочная дорога заросла травой, колеи затянуло грязью после последних дождей — явный признак того, что сюда давно никто не заезжал. После остановила машину у ворот, заглушила мотор. В тишине леса даже звук закрывающейся двери казался слишком громким.
Быстро осмотрелась — ни следов машин, ни свежих отпечатков ботинок. Убедившись, что вокруг никого нет, вытащила Элая из машины.
Он был невероятно тяжёлым. Каждый шаг отзывался болью в мышцах, криком в спине, но какая-то странная, почти мистическая сила подпитывала меня. Может, это был адреналин, а может — отчаяние, которое толкало вперёд, несмотря на усталость. Я тащила его, почти волоча по заросшей траве, чувствуя, как его вес вдавливает мне плечи в сырую землю. Руки дрожали, дыхание сбивалось, но я не могла остановиться.
Дверь. Ключ был под ковриком. Я нащупала его холодный металл, повернула в замке с глухим щелчком. Запах ударил в нос. Внутри пахло пылью и сыростью, но это было неважно. Главное – крыша. Собрав последние силы, я втащила его через порог, чувствуя, как спина вот-вот сломается под тяжестью.
Я уложила Элая на старый диван, повернув его на бок. Его тело было обмякшим, безжизненным, как у марионетки с оборванными нитями. По-другому положить его было нельзя — он не приходил в сознание, нельзя было чтобы он захлебнулся рвотой или подавился языком. Я накрыла его потрёпанным одеялом, которое пахло пылью и временем, и опустилась рядом на колени. Тело трясло, как в лихорадке. Моё дыхание было неровным, руки дрожали, а в голове, словно вихрь, крутилась тысяча вопросов.Что делать? Чем лечить? Куда бежать? Как долго продержится он? Как долго продержусь я?
Мне было невыносимо смотреть на его бледное лицо, на капли пота, выступившие на лбу. На повязку, пропитанную кровью. Я вспомнила, как нажала на курок, стараясь попасть в плечо, чтобы не убить.Не убить. Только остановить.Но теперь, глядя на него, я чувствовала лишь гнетущее чувство вины.Я нанесла эту рану. Я сделала это. Я ранила его.
— Элай, потерпи, — прошептала я, проводя пальцами по его влажным волосам. — Я сейчас принесу аптечку. Ты должен бороться. Слышишь? Я не могу потерять тебя.
Он не ответил, но его пальцы слабо сжали мою руку. Этот едва уловимый жест заставил моё сердце сжаться. На глаза навернулись слёзы, но я быстро их смахнула.Нет. Не сейчас. Сейчас не время для слабости. Соберись.
Я встала, заставив ноги слушаться. Осмотрела дом. Первым делом нужно было решить вопрос с освещением. В углу гостиной, под слоем паутины, я заметила старый генератор, покрытый слоем пыли. Бензиновый. Проверю бак... Есть. С трудом запустила его, дернув стартер несколько раз, пока он не захрипел и не затарахтел, нарушая гнетущую тишину дома. И слабый свет лампочки заполнил комнату, отбрасывая длинные тени на стены.
Из машины я принесла сумку с едой, водой и аптечкой, которую успела схватить перед побегом. Поставила рядом с диваном. Разбинтовав старую повязку, я сжала зубы, глядя на рану. Зияющее, воспаленное отверстие. Кровь всё ещё сочилась, и я не знала, осталась ли пуля внутри или прошла навылет. Ужас ситуации давил. Я не была врачом, но знала, что нужно остановить кровь. Аккуратно наложила новую повязку, из стерильных салфеток из аптечки, туго затянула. Зафиксировала его руку в согнутом положении с помощью подручных средств — ремня и куска ткани, чтобы уменьшить движение и кровотечение.