— Даяна, прости меня... Ты знаешь, что я этого не хотела. Знаешь мою ситуацию… Не нужно было тебе этого делать.
— Это из-за того, что я к тебе притронулась? — поразилась она, широко раскрыв и без того большие глаза. — Твое лицо… Оно… Оно...
— Я знаю, — согласилась я, не давая ей возможности рассказывать подробности моего облика.
— Так, что все-таки произошло? — обратилась к нам фавна.
— Неважно, Ди, — прервала ее Вергета, выставив перед ней свою ладонь и продолжив говорить исключительно со мной. — Я никак не могла ожидать этого от тебя.
— Я тоже! Даяна, я — тоже. Ты ведь знаешь, что для меня опасность на каждом шагу, вот я и… — неуклюже задержалась я, не подобрав подходящего слова. — Не надо делать так больше, хорошо? Это чревато последствиями, и я не могу в точности предугадать, что предприму. Тогда это была не я.
— Это я уже поняла.
К этому времени Ния подошла к нам. Она встала рядом со мной, продолжая поддерживать меня, даже не говоря ни слова. Я была благодарна ей за это.
— Извините, что испортила всем этот день, — виновато продолжила я, оборачиваясь к каждой. — Я испугалась и потеряла контроль. Это все.
— Ань, мы ни в чем тебя не виним, — мелодично сказала подруга, осторожно прикоснувшись моего плеча.
Наши с Даяной взгляды быстро расставили все точки над «i». Тот случай, к сожалению, подпортил ранее беззаботное настроение. Впрочем, на Короне проще относились к подобным происшествиям, ведь ни для кого не секрет, что коронцы будучи различны своей видовой принадлежностью не всегда способы быть безопасными в общении с другими видами. Так или иначе, мне пришлось тяжело.
Красочный закат завершал дневное время суток, и фира уходила за ветвистые деревья куда-то за бескрайний горизонт. Когда же явственный свет желтой звезды вовсе исчез, вода окончательно потеряла способность сохранять дневное тепло, побуждая всем нас выбираться на берег.
Настало то время, когда в темноте нас согревал разведенный файрами костер. Он был настолько ярким в кромешном окружении, что, наверняка, его свет щедро можно была разглядеть издалека. Вплоть до позднего вечера мы пробыли на Блюридже. Компания сидела и обсуждала все, что только могло прийти ей в голову, временно позабыв о неприятном инциденте. Но только не я. Словно наказанная всеми негласно, я старалась не привлекать к себе излишнего внимания, наблюдая за активностью общения медианов и лейтов, а также удивительной природой, очаровывающей даже, когда пламенные лучи фиры временно погасли вокруг меня. Свежий воздух по-особенному успокаивал. Ночные бутоны радовали мой взгляд отражая в темноте накопленный за целый день свет, а недалеко от нас раздавались монотонные вои мелких покрытых гладким кожным покровом земноводных существ. Огромные уши улавливали каждый шорох в округе, на который они реагировали. А когти на концах их крыльев и мощные конечности активно скоблили древесную кору, чтобы добыть в ней что-то для себя лакомое.
Молчание между всеми нами приглушалось тресканием тлеющего костра и смехом Даяны, звонко беседовавшей с Синнера. Она оправилась намного быстрее, чем я могла себе это позволить.
— Пора собираться, — утомительно настоял Хэйс, безэмоционально сидя у огня. Он долго разжигал сломанную ветку и практически не поддерживая беседы с кем-либо. Похоже, его устраивала своя собственная компания. Необычно было видеть его таким.
— Угу… а так не хочется. День быстро закончился, — лениво произнесла Вергета, ласково навалившись на крупное плечо понравившегося ей лейта.
— Есть возможность остаться, — усмехнулся Синнера.
— И проснуться, черт знает, как и где… — резко дополнила мысль Ния, заставив меня скрыто улыбнуться от того, что подруга непроизвольно перенимала мои словечки, легко пуская их в свой лексикон. Подобным образом никто не выражался на Короне, что не могло не привлечь внимание остальных. На меня кратко перевели взгляд. Оставалось лишь только догадываться, о чем могли подумать все.
— А я не верю, что рядом с Академией могут бродить падальщики… — заявила Даяна, раскрывая всем тему ее разговора с Аланом.
— Не стоит их недооценивать. С приходом ночи приходят и они, — сказал последнее Ричард и поднялся на ноги, побуждая нас сделать то же самое.