Тишина. Среди нее я громко дышала, нескончаемо испытывая адреналин от того, на что не была морально готова. Мне стоило больших усилий, чтобы сокрушить такого громилу, но я это сделала. Профессор не торопился подниматься на ноги, а я все также не сходила с места. Возможно, где-то еще на задворках своего разума я боялась его очередных осуждений по поводу того, что могла сделать что-то не так.
— Хоть какой-то результат… — довольно пробубнил он, удивительно подобрев в голосе. Я осторожно отошла от него, позволив ему самостоятельно встать на ноги, и отбросила тренировочное оружие. — Не смей… бросать оружие возле своего врага, если не собираешься от него пострадать.
Керидж поднял рукоятку и передал его мне.
— Я победила его, — упрекнула я профессора, убирая со счетов то, что Керидж и был тем самым воображаемым врагом. — Дважды.
На мою дерзость он усмехнулся с издевкой.
— Его, может, ты и победила, но его союзников — нет. Помни, Вичвилл, если однажды тебя загонят в угол — пускать в ход все, что может быть ранее не исследовано тобой. Ты никогда не будешь достаточно подготовлена к сопротивлению. Нет учителя лучше, чем сам враг. Только он тебе покажет твои уязвимые стороны. С каждым противостоянием, проигрывая ему, ты побеждаешь в оттачивании своих навыков. Чем раньше до тебя это дойдет на моих занятиях, тем быстрее от тебя будет толку за пределами спортивного комплекса.
Я послушно кивнула. Меня поразило с какой искренней отдачей он пытался донести до меня свои убеждения, но затем я испугалась, осознав, что в моей победе виновата Мирена. Пальцы хаотично ходили по моей шее, не нащупывая амулета. Я немедленно опустила глаза на пол в поспешных поисках потерянного камня.
— Это, вероятно, твое? — вдруг донеслось сзади, и я повернулась к профессору, державшего в руке маячившую на весу подвеску.
Стоило мне потянуться за ней, Керидж отдернул свою кисть назад, не торопясь отдавать мне амулет.
— Профессор, верните! Мне нельзя его снимать! — воскликнула я, услышав в своем голосе неумолимую тревогу.
— Тогда следует держать его покрепче, — несерьезно предупредил он и подбросил подвеску, которую я без малейших промедлений надела обратно. — Надеюсь, ты уяснила, что нужно использовать все свои возможности. Эрия обозначила цель моего участия в твоем обучении. Многие глупцы захотели бы заполучить такой «дар», не зная, каких последствий от него можно ожидать.
— Это не такой уж и дар, — не удержалась я от комментария. — Но что конкретно Вы имеете в виду?
— После того, как выгнали элементаль из Круга, куда она, по-твоему, пошла? Где нашла свой новый кров? — я молчала, хотя догадывалась, о чем шла речь. — Ощутив власть и свободу, будучи не в тех носителях, «она» стала воплощением жестокости и эгоизма, и я уверен, что это не могло пройти бесследно для последующих «сосудов», принимавших ее проклятие. Это сверхэнергия лишь обостряет все характерные черты носителя. Остерегайся соблазна обладать властью и безнаказанностью за свои проступки и не стать ее марионеткой. Я воспитываю в тебе выносливость и неудержимость, ожидая, что ты не направишь их против мирных коронцев. И если ты переймешь тьму в свою душу, я сделаю все возможное, чтобы пресечь это. После извлечения элементали ее «сосуды» живут недолго. Тебе придется отстаивать то, кем ты собираешься быть.
Я растерялась, до конца не понимая, для чего профессор решил выдать мне такое странное предупреждение. В каком-то смысле его речь поразила меня, ровно, как и то, что Керидж впервые был со мной откровенен. Стоило только победить его, так он становится добродетелем с возгласами о справедливости. И все же, после его слов, излишний раз подкреплявших подобные речи прочих коронцев, смевших открыто выражать пренебрежение однажды столкнуться с другой стороной меня, я начала всерьез задумываться над тем, что может со мной произойти, отдавшись я бесконтрольному духу элементали.