В первые минуты я виновато думала о группе подростков; о том, что в те душераздирающие крики я не помогла им. Я прискорбно молчала, потому что оценивала этот вечер психологически тяжелым испытанием, в котором переоценила свои возможности и не сделала то, что могла бы сделать, если бы прислушалась к себе. Аккуратно уместив подругу на ее постель, я не нашла в себе силы привести свой внешний вид в порядок. Ния крепко спала, а я продолжала бездвижно лежать, наконец, поведав коту все, что со мной произошло.
Я осталась с ощущением беспокойной незавершенности, когда сбежала с Нией от стаи падальщиков. Даже когда мне удалось вздремнуть, казалось, мой сон был поверхностным, и мне снились хаотично рябящие обрывки всего произошедшего в Тренте. Не помню, какие фрагменты были кусочками из памяти, а какие — иллюзией подсознания во сне.
В противоположной стороне от моей кровати до меня доносилось агрессивное рычание моего кота, а в области шеи и груди ощущалось неприятное жжение. Мои пальцы были напряжены. Непонятная боль и постороннее шипение моего питомца усилились, вынуждая меня открыть глаза. В комнате стояла темнота. Мне ничего не удавалось рассмотреть, но чувствовала: что-то странное творилось со мной.
Я спустила ноги на пол и взглянула на кота. Его белая шерстка отлично проглядывалась сквозь темноту. Он не подходил ко мне, стоял на месте весь взъерошенный. Поведение Дени было таким, словно он вновь видел перед собой энергетического вампира. Голова слишком гудела, чтобы отреагировать на что-либо вместе с ним. Выбравшись на балкон, я предстала к свету уличных фонарей и опустила глаза. Верхняя часть моей груди была в царапинах. Их жжение я точно чувствовала и на своей шее. Переведя взгляд на ладони, я обнаружила под ногтями и на подушечках своих пальцев запекшуюся кровь. Волнительно вобрав в себя прохладный воздух, я не достигала свободного дыхания, словно что-то продолжало душить меня. Я поздно стала осознавать, что задыхалась. Без каких-либо колебаний я стянула с себя амулет и прониклась осенней свежестью сегодняшней коронской ночи. Царапины на моей шее начали облегченно рассасываться.
Я выпустила из ладони камень, материализовалась на главной аллее рядом со своим корпусом и насладилась бодрящим прикосновением босых ног на холодной каменной плитке. В воздухе веял аромат переснащенной листвы, сырой земли и влажной каменной кладки. Мне ясно представлялась осень со всеми ее проявлениями. Это было бесподобно. Не думала, что когда-либо застану радость от вполне обыкновенного сезонного явления. Ощущение беззаботности позволило облегченно улыбнуться и издать довольный смех.
Казалось, все, что я ощущала было лишь реалистичным сном, который я видела через призму синего оттенка. Я полностью принимала это, ровно, как и признавала присутствие Мирены со мной. Она часто приходила в мои сновидения. Возможно, потому что именно в них я могла не беспокоиться о последствиях ее деяний. Она не делала того, что мне не нравилось, и уж точно не являлась моим ночным кошмаром.
Ветер вихрями закружился вокруг меня. Я осязала каждое прикосновение воздушного потока, призывавшего меня вернуться в Карицию. Наконец я отпустила от себя всякое беспокойство, проникаясь ощущением вседозволенной свободы.
— Райли… — медленно издал мой голос, и пространство рядом со мной рассеялось.
Мои глаза были закрыты, и я остерегалась открывать их, когда резко восприняла знакомый запах и огненную теплоту тела файра. Вернуться в прежнее эмоциональное состояние рядом с ним означало для меня невероятно многое. Воспитанное мною безразличие к лейту предательски исчезло, выпуская ту чертовскую страсть к нему. Без малейшего сопротивления я впилась в крайне знакомые губы, как и раньше покорно раскрываясь в огненной стихии. Я почувствовала всюду присутствие огня, активно озарившееся пламенным светом. Как и прежде огненная энергия Райли жгуче раздавалась на моей коже, знакомо причиняя увечья, которые быстро уходили посредством регенерации. Это точно не было моим воспоминанием. Все выглядело подобно моему разыгравшемуся воображению, в котором файр вел себя, будто зачарованный. Я довольно улыбнулась, когда наконец открыла глаза и увидела его перед собой. Разгоревшийся всюду огонь отражался в чайных глазах лейта, ясно подтверждающих, что не была им забыта. После этого я резко оказалось у своего корпуса, сидя при слабом фонарном освещении на холодной каменной плитке посреди ночной главной аллеи.