Остаток ночи я провела рядом с телом Себастьяна Ромеро, сначала молясь Пресвятой Деве, чтобы она простила мне этот тяжкий грех, а потом размышляя, как мне поступить, чтобы избежать последствий. Я не знала законов этого города, но если они были те же, что и в Пласенсии, то меня посадили бы в тюрьму и держали бы там до тех пор, пока мне не удастся доказать, что я действовала в целях самозащиты, а это очень непростая задача, ведь подозрения судей всегда падают на женщин. У меня не было никаких иллюзий: я понимала, что нас, женщин, частенько обвиняют в пороках и грехах мужчин. Какое мнение составил бы суд о молодой одинокой женщине? Они бы сказали, что это я заманила невинного моряка к себе в дом, а потом убила его, чтобы ограбить.
На рассвете я накрыла труп одеялом, оделась и отправилась в порт, где еще стоял на якоре корабль капитана Мартина. Капитан выслушал мою историю до конца, не перебивая, жуя табак и задумчиво почесывая лоб.
— Судя по всему, этим делом придется заняться мне, донья Инес, — твердо сказал он, когда я закончила свой рассказ.
Он пришел в мое скромное жилище в компании с моряком, которому доверял, и они вместе унесли тело Ромеро, завернув его в кусок парусины. Я не знаю точно, что они сделали с ним, но думаю, что привязали к нему камень и бросили в море, а там уж рыбы позаботились о дальнейшей судьбе его останков.
Мануэль Мартин посоветовал мне скорее уехать из Картахены, потому что тайна, подобная этой, не может оставаться тайной бесконечно долго. Поэтому через несколько дней я простилась с племянницей и ее мужем и отправилась в компании двух других путешественников в город Панаму. Несколько индейцев несли наш багаж и вели нас через горы, леса и реки.
Панамский перешеек — это узкая полоска земли, отделяющая наш европейский океан от Южного моря, которое еще называют Тихим океаном. В ширину этот перешеек меньше двадцати лиг, но там отвесные горы, густые джунгли, ядовитые источники, гнилые болота и зараженный зловонием и лихорадкой воздух. Там полно воинственных индейцев, водоплавающих и сухопутных ящеров и змей, но пейзажи там потрясающие, а птицы — неземной красоты. Нас постоянно сопровождали крики обезьян, этих любопытных и дерзких зверушек, которые спускались с деревьев, пытаясь утащить у нас что-нибудь из провизии.