Глава 1
Забравшись с ногами на подоконник, я слушала, как дождь шумит по жестяной крыше. Гулкий шум капель то усиливался, то чуть затихал. Я гадала, каково сейчас прохожим – весна-то, конечно, весна, но когда на улице плюс десять и льет так, как сегодня, навряд ли очень приятно прогуливаться там и мокнуть. Особенно, если утром вышел без зонта.
Окна моей мансарды выходили на узенькую улочку. Вся жизнь, кипящая в столице в любое время дня и ночи, была совсем рядом, но видеть я ее не могла – только слышать. Moscow never sleeps – теперь я знала наверняка. Совсем рядом – проспект, поток машин на котором не иссякал в любое время суток.
Первые дни было очень сложно засыпать. Я вставала, провалявшись в кровати час или полтора, шлепала на кухню, пила чай, как зомби сидя на табурете, и размышляла: неужели возможно, чтобы люди совсем не спали?
Тем не менее, где-то через неделю полуночных чаепитий усталость взяла свое. А может, помогли таблетки – не знаю наверняка – но засыпать я стала отлично, проглотив предварительно пару розовых кругляшков, выписанных доктором еще тогда, когда я жила с родителями.
– Скоро акать начнешь! – смеялась подруга Женя, когда я по телефону рассказывала о том, как обустраиваюсь в столице.
Женька меня очень поддерживала. Мы знали друг друга тыщу лет. Если совсем точно – с восьмого класса школы, и оставались близки, несмотря на то, что в последние годы наши пути разошлись. Женька отучилась на экономическом и теперь активно строила карьеру, а я писала и, надо сказать, на своем поприще тоже достигла успехов. И выставки были, и работы в коллекциях местных ценителей. Мое фирменное Iness под картиной – узнаваемая подпись в нашем уездном городе N.
Меня зовут Инесса. Той весной мне исполнилось двадцать семь лет. День рождения я не отмечала – настроение было совсем не праздничное. Вместо этого собралась и махнула в Москву. Чем буду заниматься, пока не решила. Нашла эту великолепную мансарду, оплатила аренду за три месяца и сказала себе, что после всего имею право пожить немного так, как мне хочется.
Телефон на подоконнике завибрировал – пришло сообщение от подруги, а через минуту она позвонила.
– Ну, как ты? – жизнерадостно осведомилась Женя, очевидно на ходу: в трубке были слышны посторонние звуки. – Когда в гости можно?
Она засмеялась. Женька всегда была такой: внешне – непоколебимая оптимистка. Мужчинам обычно не сразу приходило в голову, что в этой хорошенькой головке могут водиться разумные мысли. А они, между прочим, водились там в неприлично-огромном количестве!
– Хорошо все, – ответила я, одной рукой ставя чашку на подоконник. – Как тут красиво, Женечка!
– А то! – воскликнула подруга. – Столица же!
– Вчера по Бульварному кольцу гуляла – ну не передать, какая красота! Деревья подстрижены, кафешки малюсенькие такие, в подвалах. И такие, знаешь, прохожие колоритные встречаются!
– Ну-ка ну-ка, вот отсюда подробнее, пожалуйста! Ты же мне сейчас не про дам московских рассказываешь?
– И про дам тоже, – невольно улыбнулась я. – Жень, ты бы видела, какие тут женщины! Черная зависть просыпается!
– Свиридова, ты мне зубы не заговаривай, – гнула Женя свою линию. – Тебе не на дам смотреть надо, а на мужчин. Познакомилась с кем-нибудь?
– Мы с тобой, Свиридова, уже не в том возрасте, чтобы знакомиться с кем-нибудь. Кто-нибудь – это в семнадцать лет хорошо, и в восемнадцать. А в наши с тобой двадцать семь нужны проверенные варианты.
Женечка призадумалась. В трубке снова повисла тишина.
– Ты же понимаешь, что я не ради смеха это говорю? – произнесла она неожиданно серьезным тоном. – Понимаешь, да?
– Понимаю, – кивнула я в трубку.
– Не смей себя запирать в четырех стенах, слышишь?
– Да знаю я все, Жень.
Мы поболтали еще немного, и Женька побежала по делам, а я так и продолжала сидеть, разглядывая темнеющую улицу за окном. Подумала, что надо бы позвонить и родителям, но для одного вечера было уже слишком много слов.
Глава 2
Просыпалась я тяжело. Снилось что-то отвратительное, но стоило открыть глаза, и сон исчез, и вспомнить, что именно снилось, никак не получалось. За окном было ясно и солнечно. В открытое окно доносились голоса: переговаривались коллеги по пути в офис, дети шлепали в школу по лужам. Мамаши окрикивали их, но детям, конечно, было все равно – и следом за увещеваниями неслась ругань.