От проделок коварной Эми Данн меня отвлек шум на улице. Через открытое окно было слышно, как дребезжащий старческий голос эмоционально кричал что-то неразборчивое. Громко хлопнула подъездная дверь и крики стали громче. «Что бы это могло быть?» – подумала я и, отложив книгу, подошла к окну. Встав у оконной рамы, осторожно высунула голову наружу.
– Двуличный ублюдок! – разнеслось вокруг как раз в этот момент, и пожилая женщина, извергнув это ругательство, согнулась пополам, зайдясь в приступе кашля.
Я припомнила: она жила на втором этаже. При встрече производила впечатление довольно миролюбивой пенсионерки. Сейчас, однако, ее было не узнать: морщинистое лицо перекосила злобная гримаса, седые волосы растрепались и торчали, напоминая неухоженный куст. Мне подумалось, что она точь-в-точь ведьма с иллюстраций к сказкам братьев Гримм.
Растратив на кашель силы, старуха привалилась к стене подъезда и молча продолжала трясти кулаком и сверкать глазами. Все ее недовольство и гнев были обращены на того самого долговязого парня, которого я днем ранее видела нагруженного пакетами с едой.
– Гореть тебе в аду! – проскрипела бабка, когда кашель отпустил ее. – Сволочь бессовестная! Кровопийца! Отольются тебе кровью все слезы, так и знай!
Парень ничего не говорил в ответ на этот поток оскорблений, но фигура его была напряжена: руки сжаты в кулаки, щеки, как красные маки, пылали на бледном лице. Он раскачивался с носка на пятку, как будто с трудом удерживаясь от того, чтобы броситься на обидчицу.
– Я всем расскажу, – продолжала между тем женщина, потихоньку пододвигаясь ближе к нему маленькими шажками. – Пусть каждая собака знает, какой ты на самом деле мерзавец, Коленька… Какая ты подлая змея! Какой лизоблюд и преступник!
Проходящие люди в недоумении замедляли шаг. Николай, казалось, готов был сквозь землю провалиться под их взглядами, а старуха, тыча в парня кривым коротким пальцем, все приближалась. Потом она вдруг взвизгнула писклявым голосом: «С-сука!» и с неожиданной для грузного телосложения ловкостью прыгнула на него.
Полы пальто распахнулись, являя взглядам потрепанный домашний халат. Она раскинула руки, как будто пыталась то ли обнять, то ли схватить Николая. Тот, едва увернувшись, пустился в бегство. В несколько прыжков преодолел расстояние до своего «вольво», запрыгнул в него и, дав по газам, стремительно сорвался прочь. Старуха подняла камень с земли и запустила ему вслед. Этот снаряд пролетел совсем немного, с грохотом врезался в бордюр, прокатился под ноги проходящей мимо женщине с маленьким ребенком, которая одарила бабку холодным взглядом и потащила малыша дальше. Та еще погрозила кулаком в пустоту, а потом заковыляла обратно в подъезд.
Я наблюдала, затаив дыхание.
Перед тем, как исчезнуть в подъезде, бабка неожиданно подняла голову и, растянув губы в неприятной ухмылке, посмотрела прямо на меня, все еще торчавшую из окна. Она ничего не произнесла, просто буравила меня взглядом несколько секунд, затем рассмеялась, обнажив неровные желтоватые зубы, и через мгновение исчезла в подъезде.
«Что же это такое делается?» – в смятении подумала я. Чем этот Николай так насолил соседке снизу?
Ближе к вечеру я засела за работу – писала вид из окна. Мягкий свет, наконец, заструился под нужным ракурсом, и я увлеклась, стараясь перенести на холст все его волшебство. Дом напротив в своей миниатюре оживал: появились кирпичики на стенах, водосточная труба из плоской палочки стала округлой и даже заблестела. На подъездной двери обозначилась табличка с номером. Мне хотелось закончить картину и забрать ее с собой в будущую жизнь, чтобы вернувшись в родной город, смотреть на нее и вспоминать проведенное здесь время.
Закончив писать, я поужинала и пораньше легла спать – завтра ждал первый рабочий день, и я надеялась выспаться. И Коленька, и старушка-соседка полностью выветрились из моей головы.
Глава 13
Последующие дни оказались насыщенными и интересными, так что я и думать забыла про что-нибудь кроме работы. Женя оказалась права: работа здорово встряхнула меня и придала сил. Начать с того, что теперь мне приходилось жить в графике: с понедельника по среду я могла выспаться, потому что занятия, которые я вела, начинались во второй половине, а вот в четверг и пятницу предполагалось, что я проведу в школе весь день, взяв на себя нагрузку Лены и частично Владимира. Возничий попросил приезжать за тридцать минут до начала урока, чтобы успеть подготовить зал: расставить мольберты, выдавить краски на ученические палитры, разложить кисти и при необходимости распечатать референсы. Никаких дополнительных помощников он не держал: весь штат школы составлял сам Возничий, Лена, секретарь Дина, которая училась на втором курсе художественного училища и прибегала в школу на три часа в день после занятий, чтобы разгрести накопившиеся административные дела. Теперь к этой компании присоединилась и я.