Я ответила что-то невразумительное, но Возничего ответ не устроил: он подошел ко мне, опустил бокал, который держал правой рукой, на администраторский стол и внимательно посмотрел мне в глаза.
– Что у тебя произошло? – произнес он очень серьезным тоном.
– Ерунда, – попыталась отвертеться я.
Возничий подошел еще ближе, оказавшись в каких-то жалких сантиметрах от меня, и вдруг положил свою мясистую руку мне на плечо.
– Если ты думаешь, что мне плевать, что у тебя происходит, – произнес он своим скрипучим голосом, – то это не так. Мне не все равно, Инесса. Я за тебя переживаю.
– Спасибо, – промямлила я под его прямым взглядом.
– Расскажешь, что случилось, или мне придется гадать и додумывать?
Ну что тут можно было сказать? Пришлось сознаваться. Я посмотрела на Возничего и, собравшись с духом, произнесла:
– Я, Володя, попала в одну страшную историю чуть меньше года назад, и с тех пор у меня… некоторые проблемы, если так можно выразиться. В эмоциональном плане.
Он продолжал пытливо смотреть на меня, и мне пришлось продолжить.
– На меня напали. Избили. Сильно. Доволен теперь объяснением? – произнесла я чуть громче, чем следовало.
Он хмыкнул.
– Это совсем не причина сверкать на меня глазами. Ты запомни, что мне есть дело до того, что с тобой происходит. Усвоила?
Возничий произнес это так требовательно, что моя агрессия, начавшая было поднимать голову, растворилась без следа и сменилась чувством благодарности. Я улыбнулась ему и, сама себя удивив, потерлась щекой о его шершавую ладонь на моем плече. Возничего этот жест смутил – он убрал руку и глядя на меня немного растерянно, спросил:
– Кофе тебе сделать? До начала занятия еще уйма времени. Или, может, покрепче чего хочешь?
И мы с ним, устроившись на кухоньке, опустошили бутылку кьянти из его личных запасов. А после занятий выпили еще одну, за которой я рассказала Владимиру о том, что произошло в прошлом сентябре, и о том, как оказалась в Москве. Я и предположить не могла, что шэф окажется таким потрясающим слушателем! «С такими друзьями и психотерапевта не нужно», – пронеслось в голове, когда я обнаружила, что излила ему душу, и ничуть об этом не сожалею. Возничий слушал, не отрывая своего внимательного умного взгляда от моего лица, изредка уточняя детали. Его рука иногда накрывала мою ладонь, но он поспешно убирал ее всякий раз, словно опасаясь, что этим жестом переходит грань наших дружеских отношений.
В тот же день он рассказал о своей погибшей жене, портрет которой заканчивал уже после ее трагической смерти. Мы засиделись допоздна. Наверное, еще можно было успеть на метро, но шэф не позволил мне этого сделать.
– Вот еще! – криво улыбнулся Владимир, когда я наконец-то засобиралась. – Мечта маньяка: молодая красивая женщина с разбитым сердцем, да еще подшофе. На улице темно. Сейчас вызову тебе такси.
Прощаясь у двери школы, он тепло сжал мою ладонь.
– Если захочешь поговорить, я всегда здесь. И это не для красного словца, запомни.
– Спасибо, Володя, – ответила я и чмокнула его в небритую щеку.
Этот разговор по душам заставил меня в некотором роде вынырнуть из депрессии и взять себя в руки. В конце концов, изменить прошлое было не в моих силах. Что случилось, то уже случилось, и инстинкт самосохранения велел учиться жить с этим и не сметь опускать руки. Я правда старалась. Приезжала на работу, проводила занятия, по вечерам звонила родителям или Жене. И всячески старалась отгонять от себя мысль о том, что разыгрываю спектакль, изображая девушку, которая наслаждается жизнью.
Глава 15
Как-то в самом конце лета я задержалась на работе дольше обычного. Мы с Владимиром обсуждали выставку работ учеников, которую планировали провести в середине осени. Перебирали возможные работы, их количество, предполагаемое место экспозиции и прочие технические детали. Лена в последнее время была сильно занята – сын болел, не переставая, и организационные моменты легли на нас с Возничим.
Поднимаясь по лестнице, вымотанная за день, я уже видела в мечтах горячую ванну с обильной шапкой пены. В руке болтался пакет из супермаркета с азиатским салатом и упаковкой роллов. В холодильнике дожидалась початая бутылка белого вина, которым я надеялась вознаградить себя за тяжелый день. И какого же было мое удивление, когда возле двери глазам моим предстал мой знакомый Николай! Похоже, он уже давно дожидался тут.