— Действительно, сын! Покажи Эссборе наше поместье, ведь это теперь и ее дом, — подхватил Дероус, обращаясь к сыну.
Услышав слова Дероуса, Эссбора содрогнулась, предчувствуя скандал, но Дариотт не дал ей загрустить. Он засуетился, хотел положить вилку (приспособление для еды наподобие вилки) на стол, но нечаянно ударил по стеклянному фужеру, опрокинув его. Содержимое фужера потекло по столу на Дариотта, вскочив, тот повалил стул, потянувшись за салфеткой, разлив соусницу, и, весь красный от очередной неловкости, стал усиленно вытираться. Только после этого предложил Эссборе пройтись.
Она с облегчением вышла из-за стола, – направленные на нее взгляды присутствующих, когда она еле сдерживала слезы, – были невыносимы. Дариотт предложил пойти на веранду, расположенную на торце второго этажа, на котором, как и подобает, жила его семья. Веранда как модное новшество недавно появилась в домах визгоров, – такая же имелась и в доме Эссборы. Эту пристройку материализовали авиды, когда кто-то из них придумал ее и предложил хозяевам. Веранда была застекленной, но большое окно посредине не имело рамы, а закрывалось занавесками. Она напоминала просторный балкон или лоджию, но в отличие от огромных размеров, которые визгоры предпочитали во всем, была относительно небольшой. Вдоль стен, расположенных между окном и дверью, помещалось лишь по одной кушетке.
Выйдя на веранду, Эссбора и Дариотт подошли к окну. Глядя на чудесный парк возле дома, Эссбора немного успокоилась.
Дариотт же, если не считать вечной озабоченности казаться важным, был в отличном настроении. Вопросы, касающиеся свадьбы, их отцы обсудили, и он обоснованно чувствовал себя хозяином двух поместий и преемником Витора, и мысли у него были соответствующие: «Надо упразднить границу между поместьями… разобрать часть каменной стены, разделяющей нас, — размышлял счастливый жених. — Это сделаем в месте, где находятся ворота с часовым, и два поместья объединятся в одно – большое!» — уточнил он для себя.
— Думаю, после свадьбы начать разборку стены на границе, — сказал Дариотт, полагая, что Эссбору это, несомненно, интересует. — Мы соберем визгоров и закажем разборку стены им. Авиды ведь не могут работать физически. Правда, сначала…— он торжественно взглянул на невесту, — надо оповестить всех о нашей свадьбе! Хотя визгоры, конечно, уже знают о ней – слухи, как всегда, просочились… А после того как разберут стену, наше поместье будет огромным, о таком можно было только мечтать! Я очень рад этому, очень!
Эссбора поморщилась. «Ну, о чем еще может думать этот жлоб? Хорошо хоть, что не обо мне!» — порадовалась она, но ошиблась, оказывается, он успел подумать и о ней.
— Кстати… после того как наши отцы договорились, мы можем заняться сексом, — прозаически напомнил он. Говоря это больше по традиции, он смотрел не на невесту, а в окно, продолжая смаковать в уме разборку стены, а предложение заняться сексом, вторгшись в этот процесс, явилось скорее дополнением к оному.
Однако для Эссборы это прозвучало как приговор – ее – словно ударило током.
Дариотт же продолжал обдумывать разборку стены все более детально, потом, удивленный, что ответа на предложение не последовало, мельком взглянул на Эссбору. Она молчала, опустив глаза, понимая, что наступил сложный момент: «После того, как отцы договорились, Дариотт имеет право настаивать, чтобы я подчинилась ему» — с дрожью вспомнила она заведенный этикет.
— Пойдем ко мне в комнату, — продолжил Дариотт, думая о стене.
Эссбора же ощутила себя в буквальном смысле, «прижатой к стенке».
— Ну, что ты скажешь? — машинально переспросил он. — Пошли? — и услышал неожиданный ответ:
— Нет.
Несколько секунд он, с трудом выходя из приятных размышлений, втыкал в немыслимый ответ и изумленный, повернулся к невесте:
— Что ты сейчас сказала?
Она тихо уточнила:
— Нет…, — понимая, что рушит все заведенные каноны.
Нахмурившись, жених уставился на нее:
— Ты не хочешь заняться со мной сексом? — его пристальный, ожидающий, смотрящий в упор, взгляд казалось, сейчас раздавит. Дочь вождя вытянувшись в струнку в панике глядела на него, зная, что отказывать не принято: «Сейчас он потребует, чтобы я исполнила свой долг. И это ужасно!», — боясь окончательного «наезда».
Пауза затянулась.
— Не хочешь? — переспросил он, и, не веря в возможность отказа, попытался взять невесту за руку.
— Нет! — вскрикнув, отшатнулась Эссбора, не совладав с собой от испуга и неприязни.
Помрачнев, Дариотт лихорадочно задвигал мозгами: «Уж не моей ли постоянной неловкостью вызван ее отказ?».