— Почему ты так испугана? Ты стесняешься сказать? — сухо переспросил Дариотт, считая неестественным выпытывать женские причины, которые заподозрил. «Возможно, для девушки это трудно» — все же сумев оправдывать ее он.
— Да, мне трудно… сказать это… — прерывисто подтвердила Эссбора, из последних сил сдерживая натиск, и своими словами «попала в десятку», – колеблющийся в своей догадке, Дариотт, решил, что услышал подтверждение, озвучив его:
— Тебе трудно сказать,… что у тебя… женский перерыв?
Переволновавшись так, что не поняла смысла вопроса, Эссбора беспомощно глядела на жениха, продолжая пытаться раскрыть правду:
— Да… понимаешь… мне трудно сказать…— и почувствовала ослабление натиска, – Дариотт, услышав ее слова, полностью утвердился в своем предположении.
— Ладно… — снисходительно согласился он, и, оглядев Эссбору, заключил:
— Тогда после свадьбы.
Отпустив ее, потерял к ней интерес как к испорченной вещи, утешившись, что отказ – следствие женской физиологии. Отвернулся и стал глядеть в окно, чтобы прийти в равновесие.
Эссбора же так и застыла с открытым ртом. До нее дошло, что он отстал, когда он уже пару секунд как, смотрел в окно, а также дошло, почему отстал, но у нее все еще не хватало сил, что называется, – «выдохнуть». Она не догадалась аргументировать свой отказ такой простой и естественной причиной, и не только из-за неопытности, – страх разоблачения, застопорил все мысли, погрузив в беспросветную панику, да и близость с Дариоттом пугала не меньше.
Дариотту же хоть и показалось странным поведение Эссборы, но он не придал большого значения отказу, сочтя его причину безобидной, поэтому решил вернуться в гостиную, чтобы чего-нибудь выпить.
Повернулся, чтобы уйти, но… неожиданно решив проявить заботу, нетипичную для себя, предложил:
— Тогда пойдем, выпьем веселящего напитка?
— Нет, спасибо, — видя, что он не настаивает, дочь вождя только сейчас перевела дух, пряча за спину дрожащие руки. — Если не возражаешь, я побуду здесь... а ты, если хочешь, иди.
— Ладно, как скажешь, — и жених удалился.
А она осталась стоять, чувствуя шок от домогательств Дариотта.
«Хотя… он имел на них право. А я чуть не выдала себя, — ужасалась Эссбора, вспомнив, что была на волосок от этого. — И чуть не выдала Кинуса. Я почти не владела собой. Не разбирала, что говорю. …Это счастье, что он ушел, — постепенно успокаиваясь, думала она, — если бы он оказался настойчивей… — но зная, что это впереди, испытывала ужас. — В какую же ловушку я попала! И что теперь будет? Ведь свадьба совсем скоро. А после свадьбы близости не избежать, и он все поймет… Тогда не избежать вопросов и выяснений. Это будет… грандиозный скандал». Ей казалось, что ситуация вышла из-под контроля. «Отец не захочет тянуть со свадьбой, ведь он так поспешил о ней договориться. Что же сделать, чтобы избежать скандала? Расстроить свадьбу? Но как? Может, рассказать отцу про Кинуса? — Эссбора кусала губы. — У меня не хватит на это сил» — по законам их планеты, визгорне заявить о связи с авидом было крайне сложно, тем более дочери вождя. — «Да и теперь в любом случае поздно».
«Может, стоит попросить поддержки у Зориосса? — на секунду испытав проблеск надежды, подумала Эссбора, проникшись давешней заботой о ней этого старца. — Отец ведь часто советуется с ним, — но тут же отмахнулась от этой мысли: — Нет, вряд ли он будет покрывать меня, если узнает такое. Хотя сегодня он, кажется, все понял, но ничего не сказал… — она задумалась, предполагая – почему, но поняла, что причины могут быть разные. — Да кто знает почему? Может, был неуверен… Да и чем он сможет помочь?» — в смятении размышляла дочь вождя, убедившись, что придется самой отвечать за свой поступок. — «Почему же я не нахожу счастья в том, в чем видят его остальные визгоры?», — думала она и не находила ответа.
На их планете для авидов понятие счастья предполагало определенную личную гармонию с окружающим миром, а для визгоров счастьем было удовлетворение амбиций. Эссбора была визгорной, но почему-то стремилась к гармонии, то есть предпочла позицию авидов, чувствуя, что именно гармонии, она и не обретет с Дариоттом. Почему так происходит, дочь вождя не знала, но это стало серьезной проблемой для нее.