— Сейчас самое время, — насмешливо сказал Сориус, увидев, что тоелла снова в движении. — Пока они, кажется, заняты. Надо подойти поближе.
Кусты, за которыми скрывались визгоры, заканчивались через несколько метров, открывая доступ к тропинке, возле которой и находилась тоелла с влюбленными. Сориус с Дариоттом сделали небольшой крюк, чтобы забежать к тоелле с тыла и остановились за близстоящим деревом. Тоелла еще колыхалась.
— Ну что, захватим их в самый разгар? — Сориус хотел открыть пузырек с ягузой, но Дариотт остановил.
— Дождемся, пока закончат, — ему казалось отвратительным, увидеть какие-нибудь подробности.
— Как знаешь, — усмехнулся Сориус. Он и сам не хотел, чтобы Дариотт увидел лишнее: «И так уже достаточно сраму!».
Когда дерево, наконец, успокоилось, Сориус приготовив пузырек с ягузой и тряпку, стараясь ступать как можно тише, подошел к тоелле. Открыв пузырек, отвернулся, чтобы не вдохнуть испарения, и смочил тряпку, бросил внутрь тоеллы. Моментально отскочил за дерево, где ждал Дариотт:
— Смотри!
Эффект был потрясающий: тоелла мгновенно свернула листочки в трубочки, как она делала после наступления темноты, и между свернутых листьев стало видно Эссбору и Кинуса, медленно оседающих вниз.
— Вот и готово, — хихикнул Сориус.
Подождав минуты три, чтобы самим не надышаться, приятели растащили погрузившихся в бесчувствие влюбленных.
С Кинусом они не церемонились и скрутили основательно и крепко. Засунули в рот кляп, связали руки за спиной, обмотав черной тряпкой, чтобы авид не смог материализовать. Надели на него черный мешок, и поверх мешка с головы до ног обвязали веревкой. Во время экзекуции Сориус заметил привязанный к поясу авида рисунок Эссборы, скатанный в трубочку и обвязанный тонким шарфиком. Достав из кармана нож, визгор обрезал шарфик и положил рисунок в глубокий карман своих штанов.
Когда с Кинусом закончили, занялись дочерью вождя. Ей связали руки за спиной и завязали тряпкой глаза, чтобы она никуда не ушла. Визгоры хотели оттащить Кинуса в пещеры, и вернуться за дочерью вождя, сделав вид, что обнаружили ее случайно.
Потом раздвинули ветви тоеллы, усадили Эссбору внутри дерева, прислонив к стволу, рассчитывая, что так ее никто не обнаружит.
Глядя сейчас на сестру, Сориус ощутил прежние вожделения и был бы не прочь воспользоваться ее состоянием, но опасался Дариотта.
Дариотт же, лицезря свою невесту в таком жалком виде, испытал противоречивые чувства. «И это дочь вождя, такого гордого народа, как визгоры?!» — возмущался он. «Как она допустила такое?!» — вспомнив, что чуть не стал владельцем второго поместья, досада от потери которого комом стояла в горле, но глядя на Эссбору, испытывал те же желания, что и Сориус, – на минуту представил себе это, но сразу решил: «Нет! Это безнравственно! Да и Витор может потом узнать! Например, с помощью ясновидения авидов...», — и отказался от этих мыслей.
Не глядя друг на друга, визгоры отошли от Эссборы, и тоелла скрыла ее, расправив листочки.
Подхватив Кинуса за веревки, они поволокли его в сторону пещер, не особо разбирая дороги.
А путь им предстоял долгий, и его нужно было преодолеть пешком. На плавноходе доехать до пещер было невозможно, – дорога туда была труднопроходима и непригодна для езды. В пылу сегодняшних событий Дариотт не задумался, что до пещер очень далеко. Его не смутило большое расстояние даже тогда, когда они уже волокли связанного Кинуса. Дариотт ощущал злость, досаду, желание обладать Эссборой, и ему надо было делать какие-то действия, чтобы заглушить в себе все это.
Своим ходом, да еще с ношей, визгоры должны были дойти до пещер часа за два с половиной – три, а потом надо было вернуться назад и раньше, чем Эссбора опомниться. Запах ягузы мог действовать и дольше, на всех по-разному, но Сориус успокоил:
— Сестра вряд ли быстро оклемается. Она никогда не нюхала ягузу… к тому же связана…. Так что времени у нас предостаточно.
глава 19 Встреча с Абирусом
Когда Кинус покинул место своего бдения, Абирус не поспешил достать «инфаскоп» из тайника. Оставаясь в засаде, старик решил дождаться возвращения легкомысленного юноши, определив по качеству ловушек, что тот ушел ненадолго. Абирус знал, что порошок скоро засветиться, значит, Кинус должен вернуться до того, как это произойдет, чтобы нейтрализовать свои ухищрения, пока они не стали заметны. Можно было бы предположить, что молодой авид вообще не собирается возвращаться, но старик помнил разговор влюбленных, (подсмотренный ночью в «инфаскопе»), для чего им нужна реликвия, и понимал, что для них она очень важна. «А еще им нужен ключ воспроизведения!» — подытожил он.