— Знаю, – это моя вина… — он скорбно помолчал и, проглотив подступивший к горлу ком, продолжил:
— То был страшный удар для Бироуса, – этот ребенок был для него как дар небес, – после стольких лет безуспешных попыток иметь детей. К тому же через месяц было его сто тридцатилетие, и при отсутствии наследника, вождем становился Ригеотт.
И Бироус решил скрыть смерть младенца. Он объявил, что роды прошли успешно и сын жив, а также, что через две недели он представит его визгорам и провозгласит преемником.
После этого он вызвал к себе Зориосса. Зориосс и тогда был ближайшим советником вождя, так же, как сейчас у твоего отца. Бироус поручил Зориоссу найти младенца мужского пола (на место умершего) и дал ему на это две недели.
Зориосс же сам был убит большим горем. У него была дочь – красивая и нежная Юниэра, и у нее в то время случилась трагическая любовь. Юниэра полюбила авида из соседнего поместья. Зориосс иногда, когда ездил по делам к вождям других поместий, брал дочь с собой. В одном из них она и встретила избранника. Если бы авиды не были рабами, в этом не было бы ничего плохого, но после начала рабства договориться о том, чтобы авид покинул свое поместье и переселился в другое, стало очень трудно, и на это требовалось много время. Юниэра же не решилась обратиться к отцу, – Зориосс быстро бы все уладил, но Юниэра забеременела и испугалась. Она и возлюбленный стали добиваться разрешения, чтобы он переселился в ее поместье, сами. Потратили много времени, но когда получили разрешение, произошел несчастный случай, – возлюбленный Юниэры утонул. Для нее это было страшное горе, ведь они любили друг друга, и теперь ей предстояло переболеть своей любовью в одиночестве. К тому же их отношения не были оглашены и узаконены. Отчаявшись, Юниэра пришла к отцу и все рассказала. Зориосс сказал, что она должна быть оглашена вдовой, как и принято, и тогда сможет подумать о другой кандидатуре. Насчет другой кандидатуры Юниэра и слышать не захотела, и упросила отца, чтобы тот не оглашал ее связь до тех пор, пока любовь не пройдет. Юниэра целыми днями сидела дома и не хотела даже, чтобы кто-нибудь узнал о ее беременности. Зориосс пробовал лечить дочь от печали, но она не желала лечиться и ставила запрет на лечение. Она считала, что любовь, должна пройти сама, а про ее беременность так никто и не знал, кроме отца. У авидов такое случается – они могут месяцами не выходить из дома, пока не переболеют своим чувством.
Зориосс тогда жил один с дочерью, мать Юниэры умерла уже давно.
Когда, по поручению Бироуса, Зориосс отправился искать младенца, срок беременности Юниэры подходил к концу. Зориосс не мог ослушаться вождя и остаться с дочерью. Две недели он колесил по разным поместьям, надеясь найти подходящего ребенка, но, ни одного отказного младенца не оказалось, ведь отказ от ребенка – большая редкость, очень большая, и на что надеялся Бироус, трудно сказать.
Две недели подошли к концу, и Зориосс возвращался домой ни с чем.
Он понимал, что не оправдал доверие Бироуса, но шансов на это все равно не было, да и сейчас его больше волновало другое: он спешил успеть на роды дочери. Чувствовал, что они вот-вот произойдут, торопился, как мог, но опоздал, – всего-то на полчаса, – Юниэра родила, но была мертва. После родов у нее открылось кровотечение, и она не сумела его остановить, а возможно, не захотела. Она родила мальчика. Он был рожден около двух часов назад, и с ним все было нормально. Мальчик был беленький и голубоглазый, и лежал, слабо попискивая, рядом с мертвой матерью. Оживлять мать было поздно – это можно было сделать чуть больше получаса назад.
Зориосс был в отчаянии. Он безмерно любил дочь, и от горя готов был обвинить младенца в ее гибели. Возможно, у него помутилось в голове, но он решил отдать внука вождю визгоров. Зориосс не сказал Бироусу, что это его внук, а поскольку вождю нужен был младенец визгоров, Зориосс изменил ребенку пигментацию. Он сделал беленького мальчика темноволосым и темноглазым. Кроме того, поставил младенцу запрет на материализацию, отсоединив от источника, в котором авиды черпают силы для нее. Ну и поставил барьеры на узнаваемость, всего этого было достаточно, чтобы никто не узнал в нем авида.
Бироус был доволен, и в тот же день провозгласил маленького Витора, так назвали младенца, своим преемником, представив как сына, и никто не догадался, что младенец на самом деле – авид. Когда Зориосс опомнился, испугавшись того, что сделал, изменить что-либо было поздно. Судьба ребенка была решена. Зориоссу оставалось только молчать.