Среди ночи Витек проснулся от непонятного страха, сжавшего его сердце. Сначала он не мог сообразить, что именно могло его так напугать, но затем он вспомнил, что девушка что-то говорила про болезнь. Как же она это сказала? Ну да, она говорила о том, что инфекция могла вернуться и начать убивать с новой силой. Перед самой смертью она еще раз напомнила ему об этом. Он как раз испытывал очередной оргазм и в припадке бешенства схватил первое, что подвернулось под руку. Этим «чем-то» оказался охотничий нож у него на поясе. Одним резким движением он перерезал девушке горло, остановив ее презрительный смех, и кровь забила мощным фонтаном из вскрытой артерии, окатив его руки и лицо красной волной. Юля только захрипела и через мгновение была мертва. А Витек, весь в крови своей жертвы, вышел из палатки и отправился спать. Кровь с рук он так и не стал смывать.
Утро выдалось пасмурным и неприветливым. Мужчины просыпались один за другим, потягивались и шли к машинам, оставленным на дороге, чтобы раздобыть себе еще выпивки, которой были под завязку забиты багажники обоих автомобилей. Вечер накануне удался на славу. Каждый смог поучаствовать в изнасиловании пленницы, наконец, после дней, лишенных женщин, почувствовав себя полноценными мужиками. Но теперь у всех раскалывались головы, потому как вчерашние события каждый заливал огромным количеством алкоголя. Похмелье никто не отменял, и оно посетило каждого в то утро. Потому и нужны были заготовленные загодя запасы алкоголя, чтобы унять похмельный синдром. Алкоголя было более чем достаточно, поэтому вскоре все в лагере снова были пьяны в стельку. Вскоре от костра донеслись хриплые голоса, напевавшие песни из прошлого.
Витек проснулся самым последним, почувствовав себя разбитым и усталым. Выспаться не получилось. Взглянув на свои руки, он увидел, что они по локоть в крови, уже запекшейся и покрытой коркой. Он вспомнил все перипетии прошлого вечера, и как он перерезал пленной девушке горло, и как отправился потом спать, но вместо этого достал бутылку водки и выпил ее в-одиночку у себя в палатке, а уже после этого лишился чувств, придя в себя только сейчас.
Его встретил гул недовольных голосов. Вчера он был последним, кто заходил в палатку с пленницей, а с утра уже обнаружили, что пленная мертва, лежит в той же самой палатке с перерезанным от уха до уха горлом. На сегодня праздник отменялся. Для продолжения требовалось искать новую пленницу. Конечно, в городе еще оставалось полно живых людей — Витек в этом не сомневался, и среди них явно были женщины. Но, чтобы найти их, требовалось время, а кроме того, необходим был людской ресурс. Ввосьмером обшарить миллионный город представлялось ему непосильной задачей. Конечно, оставались еще села и поселки, но Витек справедливо полагал, что там оставались только старики со старухами, а те, кто помоложе, давно уже ушли.
— Начальник, ну и что прикажешь нам теперь делать? — это Слава подошел к нему так незаметно сзади, что «старший» подпрыгнул. — Ты прикончил вчера девку…
— Знаю. И что?
— Ну… Мы думали, что сегодня получится продолжить веселье…
— Достали вы меня все, чертовы кролики, — Витек был близок к эмоциональному срыву. — Вам лишь бы сношаться. Постоянно, и все равно, с кем.
— Ну мы не так уж и долго с ней забавлялись вчера…
— Вот и хватит. Хорошего понемножку. Если хотите кого-нибудь еще изнасиловать, попробуйте это сделать со спутником девчонки. Где он, кстати?
— Сидит по-прежнему привязанный к дереву… наверное…
— Что это значит? Что значит «наверное»?
— Ну… Я не проверял с утра…
— Идиот! — Витек все-таки взорвался. — Не сносить тебе головы, если я узнаю, что парень откинул копыта!
— Я сейчас посмотрю…
Вернулся Слава довольно быстро. Весь его вид говорил о том, что случилось нечто нехорошее. Червяк сомнения зашевелился в душе у «старшего». Вскоре сомнения были окончательно развеяны.
— Вить… Его нет.
— В каком смысле «нет»? Он умер?
— Не совсем… Может быть, он, конечно, и умер, только…
— Только что?
— Только мне об этом неизвестно. Он ушел ночью… Веревки перерезаны в нескольких местах. Наверное, у него был с собой нож…