В тот же день он нутром почуял, что уже не одинок. За ним явно кто-то наблюдал, до поры скрываясь, не желая показываться. Ночью Антон заснул, тесно сжав ружье в руках. Однако наутро не заметил, чтобы кто-нибудь приближался к его костру. Он, конечно, не был следопытом, но уж человеческие следы смог бы обнаружить. Но в отдалении от костра нашлись только следы то ли волка, то ли собаки. Животное побоялось подходить ближе и ходило довольно долго в отдалении. И все же чувство, что его преследуют, не проходило, а лишь усиливалось. Как будто преследователи (а может, единственный преследователь) сокращал расстояние между ними.
В районе трех часов пополудни Антон заметил-таки вдалеке человеческую фигуру. Было еще очень далеко, чтобы разглядеть, как выглядел преследователь, но даже на таком расстоянии было заметно, что он шатался из стороны в сторону как пьяный. Видимо, преследование давалось ему слишком дорого, и он решил наплевать на конспирацию. Когда человек подошел ближе, Антон залег и взял ружье наизготовку. Теперь он мог разглядеть преследователя. Это был парнишка лет шестнадцати, одетый, как и многие подростки его возраста, в бриджи и футболку. На ногах у него были кроссовки, а голову закрывала бейсболка, тень от козырька которой падала мальчишке на лицо. В любом случае, он не производил впечатления опасного противника, и Антон встал на ноги, больше для острастки, нежели преследуя какую-то иную цель, выстрелив в воздух. Не знакомый мальчик остановился, а затем рухнул на дорогу, не подавая признаков жизни.
Врачебные инстинкты взяли в душе у Антона верх над здравым смыслом. Теоретически подросток мог прятать от него оружие. Но все-таки Ковалев был врачом, и он видел, что в данный момент мальчишке требовалась помощь. Он подбежал к нему и встал рядом с ним на колени. Глаза подростка были закрыты, он находился в обмороке, который мог быть с той или иной степенью вероятности быть вызван как голодом, так и жарой. Антон разжал мальчишке зубы и налил ему в рот воды из своей фляги. Подросток закашлялся, но пришел в себя и приподнялся, глядя на него с опаской.
— Не бойся, — Антон отложил ружье в сторону и показал, что в руках у него ничего нет. — Как тебя зовут?
— Филипп, — подросток продолжал опасливо смотреть исподлобья. — Друзья зовут меня Фил. Точнее, звали…
— Ну а я Антон, — он протянул мальчишке руку, которую тот боязливо пожал, тут же отдернувшись, словно боялся обжечься. — Вот и познакомились. Как долго ты за мной идешь?
— Как только ты вышел из города, — к подростку, похоже начинало возвращаться самообладание. — Я живу на окраине… жил… Увидел, как ты идешь и спрятался. А потом пошел следом.
Зачем он пошел за ним, спрашивать было бессмысленно. В перевернувшемся с ног на голову мире человеческое общество было на вес золота. Мальчик был еще ребенком, он остался один и, естественно, испугался. Потому и побоялся окрикнуть Антона, когда он проходил мимо.
— Ну а сегодня почему перестал скрываться? — Ковалев протянул ему флягу, почти полную воды. Сам он почти не пил, да и пополнить запасы было в нынешнем мире совсем не трудно.
— Я проголодался. Я видел вчера с утра, как ты готовил зайца. Я подполз совсем близко. У меня чуть живот не скрутило от запаха жареного мяса. Однако, должен тебе сказать, что готовить ты совсем не умеешь…