Теперь ему предстояло действовать. Следовало найти больницу и сделать это как можно скорее. На одном «Кетороле» Артем долго бы не продержался, к тому же нужны были носилки для его транспортировки. Егор поплотнее завернулся в поношенную куртку, принадлежавшую старушке, у которой в квартире они похозяйничали недавно. Неожиданно сзади ему на плечо легла рука.
— Может, не стоит выходить, на ночь глядя? — тихий голос Ольги прерывался от волнения. — Кто знает, что ждет там впереди?
— Оля, без медикаментов парень долго не протянет. У него вероятнее всего заражение крови, либо повышение температуры просто вызвано полученной травмой. В любом случае, нужны хоть какие-то лекарства, а, кроме того, нужны носилки для его транспортировки. Не на руках же мы его потащим.
— Тогда будь пожалуйста осторожнее, — она притянула его к себе и нежно поцеловала. — Не хватало нам еще остаться втроем с ребенком и одноногим…
— Я постараюсь, — он поцеловал девушку в лоб.
На город уже опустилась ночь, когда открылась дверь подъезда и наружу выскользнула тень. Егор смотрелся весьма комично в маленькой ему розовой куртке старушки. Ольга провожала его взглядом из окна второго этажа, пока куртка не растворилась в темноте. Затем она вернулась вниз. Артем по-прежнему пребывал в беспамятстве, Даша сидела на ступеньках, уставившись остекленевшим взглядом в одну точку. Усевшись рядом с ней на ступеньки, Ольга притянула ребенка к себе, чтобы согреть собственным теплом. Девочка уткнулась носом в ее грудь и вскоре заснула, а Ольга еще долго думала о чем-то своем, глядя невидящим взором в окружавшую их темноту. В темноте слабо застонал начавший приходить в себя Артем, заставив ее вздрогнуть.
Егор шел по темному городу, улицы которого уже не освещались фонарями. То тут, то там на глаза попадались лежавшие тела, еще неделю назад бывшие людьми со своими повседневными проблемами, заботами, удовольствиями. А теперь, никем не убранные, они были обречены на постоянное пребывание там, где испустил последний вздох их хозяин, откуда его душа стартовала в рай, а может в ад. И суждено им было лежать на месте, представляя из себя пищу для бродячих собак, либо других хищников, которые в отсутствие человека могли забрести в город, где уже не было пугавших их ранее гудков машин, разноцветных сигналов светофора, привычного шума городской улицы. Тела лежали на тротуарах и прямо на проезжей части, обреченные ждать того дня, когда «трубный зов архангела Гавриила призовет всех мертвых на Страшный Суд».
Он надеялся, что ему быстро удастся найти больницу. Все-таки своих спутниц он оставил в подъезде абсолютно одних, в компании лишь раненого, который вряд ли сумел бы их защитить, в случае если бы возникла такая необходимость. Однако ему пришлось в полной темноте идти наугад, в незнакомом для него городе и искать больницу, не зная совершенно, как она выглядит. Час проходил за часом, а Егор все шел, вглядываясь в темноту, разыскивая клинику.
Уже в районе двух часов ночи ему неожиданно повезло. Он заметил на одной из улиц врезавшуюся в стену дома машину «скорой помощи». Она совсем немного не доехала до пункта назначения, коим являлась больница, не довезя пациента, которому тогда требовалась помощь. Сам пациент лежал на носилках в машине, помощь ему уже давно не требовалась, судя по застоявшемуся тяжелому запаху разложения. Водитель остался там же, где и был в момент аварии — за рулем. Рядом с ним никого не было. Однако буквально в трех шагах от машины Егор наткнулся на тело врача. Мужчина в белом халате, видимо, сумел-таки выбраться из кабины, но уже через несколько секунд, обессиленный, в надежде на помощь, которая так к нему и не пришла, рухнул на асфальт лицом вниз.
Здраво рассудив, что носилки никуда не денутся — некому их было забирать из машины — Егор прошел еще квартал в ту сторону, куда, как он надеялся, направлялась «скорая». И ему повезло. Дорога сворачивала направо, и, свернув, человек попадал в парк, в конце которого возвышалась громада городской больницы. На фоне темного ночного неба ее безжизненный силуэт выглядел гротескно. Наверняка в прошлом здесь кипела жизнь, сновали врачи и медсестры в белых халатах, уезжали и приезжали машины «скорой помощи» с пациентами и без. Сейчас вокруг царила мертвая тишина.
У самого входа лежал человек. Это был мужчина лет тридцати. Он, видимо, самостоятельно пришел в больницу и уже пытался войти, когда смерть настигла его. Однако, перевернув его на спину, Егор увидел, что умер он несколько позже, чем все жертвы эпидемии, и явно не от болезни. В голове у него зиял след от пули, его застрелили. Кто и с какой целью — было неизвестно, да и Егор был здесь вовсе не для того, чтобы разгадывать загадки. Отодвинув мертвое тело, загораживавшее ему вход, он вошел в больницу. За входом был небольшой, бывший когда-то уютным зал. Из него было несколько дверей, одна из которых вела в приемный покой, другая — в коридор, где по обе стороны шли двери в палаты. А вот третья дверь была той самой, которая нужна была Егору. На двери висела табличка, сообщавшая, что это была ординаторская. А именно в ординаторской он мог найти необходимые лекарства. Зайдя внутрь помещения, он сразу направился к столу и выдвинул все полки, роясь в них в поисках необходимых ампул и таблеток. Он был так поглощен поисками, что не услышал шагов и едва не закричал от неожиданности, когда от двери раздался мужской голос: