— Пойми ты, — убеждала его Ольга, — ты в темноте можешь просто-напросто не заметить поворота и съехать с дороги. Обратно вернуть машину у тебя в-одиночку уже не получится. Будешь возвращаться пешком? И когда нам тебя ждать? Явно не к утру. Тебе следует учесть, что ты оставляешь нас одних. Из мужчин остается только Егор. Ты рискуешь не только своей, но и нашими жизнями.
В-общем тогда им удалось его убедить. Но не теперь. Максим стоял на дороге и осматривал равнину. Она тонула в темноте, которую больше нельзя было назвать бесшумной. В траве тихо перекликались сверчки, придавая темной ночи некоторую таинственность. Больше ни один звук не нарушал эту симфонию в исполнении насекомых, поэтому Макс вздрогнул от неожиданности, когда у него за спиной раздался голос бесшумно подошедшей Ольги:
— Ты все-таки хочешь сейчас поехать назад, — было сложно определить, спрашивает она или утверждает, шепот скрывал оттенки интонации.
— Да. Не знаю. Что-то меня разбудило, что-то, что я увидел во сне. Что-то страшное. Вдруг мы просто теряем время?
— А что такое ты увидел во сне? Что могло тебя напугать?
— Я не знаю. Это было… у меня не получится выразить словами…
— И не надо, — Ольга подошла и прижалась к нему всем телом. — Если ты решил ехать, то поезжай. Только пообещай, что вернешься.
— Конечно, обещаю.
Они несколько минут стояли в-обнимку, каждый думая о чем-то своем. Наконец, Ольга первая нарушила тишину:
— Ты знаешь, я спала с Егором… — она говорила так, словно совершила нечто ужасное и теперь признавалась в этом. — В ту ночь мне это было очень нужно, почувствовать мужчину. Я знаю, он младше меня, совсем еще мальчик, но и Артем, с которым мы начинали путешествие, был не намного старше него. А мне просто нужно было, чтобы мужчина меня любил…
— Зачем ты мне это рассказываешь, Оля? — Макс смотрел на нее удивленным взглядом, подспудно догадываясь, к чему она завела этот разговор.
— Я просто хочу, чтобы ты это знал, — она опустила глаза, он увидел это даже в темноте, и голос ее стал звучать глуше. — потому что ты — единственный мужчина, к которому меня влечет.
Он потянулся к ее губам, пытаясь поцеловать, но был остановлен. Она приложила указательный палец к его губам и отрицательно покачала головой. Максим был вынужден сделать шаг назад, чтобы скрыть охватившее его возбуждение. Он не хотел, чтобы Ольга это почувствовала. Это могло бы разрушить хрупкий миг откровенности между ними.
— Я буду с тобой, — она говорила еще тише, и ее тихий шепот был едва различим на фоне стрекота сверчков, — но лишь когда ты вернешься, и когда мы все будем в безопасности.
— Ты думаешь, в этом мире мы вообще можем когда-нибудь быть в безопасности? — в голосе Максима послышался сарказм, за который он сам же себя и укорил.
— Не знаю. Но от всей души на это надеюсь. А теперь езжай, и будь осторожен.
Он уселся за руль и повернул ключ в зажигании. Мотор сначала возмутился, но через пару секунд заработал. Они расположились недалеко от того места, где нашли машину, поэтому по-настоящему ее заводила только Ольга. Впрочем, судя по звуку, двигатель постепенно восстанавливался. При всей нелюбви Макса к отечественной автомобильной промышленности, он вынужден был признать, что «десятка» — далеко не самый плохой ее представитель. Дав для верности сначала передний, потом задний ход, Макс вдавил педаль газа в пол и скоро скрылся вдали. Спустя мгновение перестал доноситься и шум двигателя. Снова лишь сверчки нарушали окружающую тишину. Ольга постояла на дороге, вглядываясь в темноту в направлении уехавшей «десятки», а затем вернулась к остальным и закуталась в одеяло. Хоть лето и выдалось жарким, ночи уже становились довольно холодными, напоминая о неминуемом приближении осени. Она и сама не заметила, как заснула. Ее разбудил шум двигателя. Раскрыв глаза, Ольга увидела, что рассвет уже в полном разгаре, и над линией горизонта уже появилось ярко-пурпурное полукружие солнечного диска. Она потянулась после сна, обнаружив, что чувствует себя действительно отдохнувшей и поднялась, сразу кинув взгляд на дорогу.
Максим только что вылез из машины. Вид у него был не только уставший, но и донельзя мрачный. В ответ на вопросительный взгляд Ольги он лишь покачал головой и жестом показал, что ему пока не стоит докучать вопросами. Да и то, что он приехал один, уже давало ответ на один из главных вопросов. Ольга была уверена, что, будь Антон даже при смерти, в горячке, истекал бы кровью, Макс все равно привез бы его. Раз приехал один, значит, вести было некого. Проходя мимо, он подтвердил ее мысль одним-единственным словом: