Осторожно, ползком, Макс преодолел расстояние до костра, когда охранник часовой отошел чуть в сторону, по звукам, доносившимся с той стороны, Максим понял зачем. Теперь самым главным был элемент неожиданности. Когда часовой вернулся, оказалось, что он был просто мертвецки пьян. Оставалось только удивляться, почему он до сих пор не свалился с ног.
В этом Макс ему оказал содействие. Резко подскочив на ноги и успев заметить на лице мужчины крайнюю степень удивления, он ударом ноги отправил того в нокаут, а затем осмотрелся. Лагерь тонул в тишине, лишь из одной из палаток доносился храп — там, судя по храпу, находились двое.
Максим подбежал к микроавтобусу и обежал его вокруг. Как он и ожидал, девушка была привязана веревкой к бамперу и была то ли в отключке, то ли просто спала. Он похлопал ее по щекам, но ему не удалось привести ее в чувство. Макс опрокинул девушку на спину и пальцами поднял ей веки, обнаружив, что ее глаза закатились — похоже, девушка была в наркотическом трансе. Сжав кулаки от злости так, что костяшки побелели, он отвязал девушку от машины и легко поднял на руки — весила она, наверное, не больше двадцати килограмм. Этим вечером ее похитители не удосужились доехать до реки, поэтому собственно девушка едва угадывалась под толстым слоем грязи и дорожной пыли. Может, именно это помогло ей избежать массового надругательства. Бандиты отложили планировавшуюся экзекуцию на следующий день.
Максим связал часового обрывком веревки и оставил его возле костра. Ему повезло застать всю компанию уже под утро, поэтому смены караульного не планировалось, иначе тревога могла бы быть поднята еще ночью. Впрочем, крики и ругательства разбудили его рано утром. Макс обнаружил, что задремал, пока лежал на обочине вдалеке от лагеря, а теперь уже солнце взошло, и день в разгаре. Рубашка его была насквозь мокрая от утренней росы. Тем временем в самом лагере была какая-то суета. Двое бегали в разные стороны без очевидной цели. Еще один, упав на колени рядом со связанным охранником, в спешке развязывал узлы на его руках и ногах. Состояние близкое к панике было в данный момент очевидно главенствующим в лагере. Захоти Максим расстрелять именно сейчас всех, он сделал бы это без особого труда. Однако странное чувство азарта захватило его целиком — он хотел довести их сначала до безумия, а уже потом планировалось и все остальное.
Паника постепенно улеглась в лагере. Старший, это было видно по тому, как он раздавал команды и затрещины своим спутникам, приказал собираться. Они уже очевидно не чаяли увидеть живыми ни тех, кого оставили в засаде на дороге, ни того парня, который дежурил последним прошлой ночью. Теперь их оставалось всего лишь четверо. Макс видел, как они разломали салон «Транзита», выкинув оттуда все сиденья, и загрузили туда квадроцикл. Затем еще двое взгромоздились на оставшиеся мотоциклы, а двое — в кабину «Форда», и вся изрядно поредевшая компания отправилась в дальнейший путь. За одну ночь они потеряли троих приятелей и одну пленницу — было, отчего прийти в расстройство. Они даже оставили один из мотоциклов, принадлежавший, видимо, к кому-то из тех двоих парней из засады, которых Макс навсегда оставил на обочине. Бандиты словно забыли, что их неизвестный противник сможет им воспользоваться.
Максим сначала привел в чувство девушку. Он нещадно хлестал ее по щекам, добиваясь, чтобы она открыла глаза. Наконец, ресницы девушки задрожали, она открыла глаза и испуганно огляделась вокруг, очевидно не понимая, где находится.
— Привет, — Макс устало откинулся спиной на ствол ближайшего дерева.
— П-п-привет, — язык освобожденной им пленницы еще заплетался. — Где я? Что произошло?
Максим внимательно осмотрел девушку. Сильных увечий заметно не было, лишь множественные ушибы и ссадины — следы ее пребывания в плену. Ну и конечно толстый слой засохшей грязи, из-за чего невозможным представлялось даже определить с максимальной точностью возраст освобожденной и ее национальность.
— Ты в Краснодарском крае, неподалеку от Славянска-на-Кубани. Помнишь, что произошло?
— Н-н-нет, ничего не помню. Все как в тумане. Помню, как две недели безвылазно сидела дома, боялась выглянуть наружу, потому что отовсюду доносилась стрельба. Помню, как мне было страшно одной по ночам оставаться, потому что все эти две недели не было электричества — оно еще раньше отключилось, еще когда мы с одним парнем… ну, в-общем, жили вместе…