Он взбил себе подушку, улегся обратно на диван, пытаясь унять головокружение, и сон быстро сморил его. За окном на столицу упала ночь, и в небе замерцали первые звезды.
Она пришла в себя и обнаружила, что лежит на полу. Голова гудела, в ушах стоял звон. Затылок довольно сильно болел, вероятно, ушибла его при падении, хотя ковер немного смягчил удар. Приложись она так к паркету, и может быть уже не пришла бы в себя… Ирина мрачно усмехнулась — может, ей и не стоило приходить в себя. Ради чего? На кровати лежал любимый муж, в котором уже не было ни капли жизни. Ей больше и нечего было делать в этом мире. Она оторвала голову от пола, сделать это оказалось невероятно сложно, и огляделась. Лежала Ирина по-прежнему в спальне, стрелки на настенных часах сдвинулись по циферблату довольно сильно — часовая стрелка, судя по ее нынешнему положению, совершила не меньше трех полных оборотов. Это значило, что она несколько часов лежала без сознания, всего лишь в метре от кровати, на которой покоилось тело ее мужа. Ирина неожиданно почувствовала дурноту и поспешила подняться на ноги, превозмогая боль в ушибленном затылке и вызванное перемещением тела головокружение. Но это было далеко не все. В ее горле стало першить, она почувствовала это, попытавшись сглотнуть. И в груди свербело, вызывая у нее желание кашлянуть. Ирина сразу подумала о том, что ее муж за несколько часов до смерти тоже говорил, что чувствует себя простуженным.
Внезапно в коридоре пронзительно заверещал телефон. Придерживаясь рукой за стену, Ирина подошла и взглянула на аппарат. Звон чересчур громко раздавался в непривычно опустевшей квартире. Раньше она часто бывала одна дома, когда муж был на работе, но тогда повсюду были признаки его присутствия, словно он все время был рядом. А теперь, когда он умер, одиночество просто сводило ее с ума, а резкие звонки, издававшиеся телефоном, казались еще более пронзительными, чем было на самом деле. Лишь ради того, чтобы прервать этот звук, как нельзя более ясно символизирующий теперь ее одиночество («если кто-то думает, что одиночество это отсутствие в жизни душевного тепла, ночи в холодной постели и наспех приготовленный ужин, то они не правы, — решила она, — одиночество — это пронзительный телефонный звон в пустующей квартире»), Ирина подняла трубку и прижала ее к уху.
— Алло, — собственный голос ее напугал — с утра она так сильно не хрипела. Если уж быть совсем откровенной, то с утра она не хрипела вообще.
— Ирина, — раздавшийся в трубке голос ее подруги был не намного лучше, — это ты?
— Я. Привет, Светка. Что-то, судя по голосу, ты неважно себя чувствуешь…
— Неважно? У меня ощущение, что я просто помираю. Мы с утра с Толиком проснулись оба с забитыми носами, а теперь под вечер стало только хуже. Мы с ним сейчас дуэтом кашляем и сморкаемся. У него еще и температура резко подскочила, и я чувствую, что у меня тоже жар начинается.
— Сочувствую. Правда.
— Ты как? У вас все нормально?
Ирина хотела бросить трубку, когда услышала этот вопрос. Бросить трубку с такой силой, чтоб телефонный аппарат разлетелся вдребезги. Или сначала наорать на свою не самую умную подругу, наорать, послать ее ко всем чертям, заявить ей, что больше они не подруги, а потому уже трубку швырнуть. Но здраво рассудила, что ведь вовсе не Светлана виновата в том, что ее муж заболел и умер. И их с Анатолием тоже можно было пожалеть: они ведь тоже заболели. Поэтому трубку швырять она не стала.
— Света… Коля умер.
На другом конце провода повисло долгое молчание. Ирине нетрудно было сейчас представить выражение лица подруги. Она сейчас наверняка искала глазами, куда ей можно было бы присесть, чтобы не упасть, а на лице было выражение шока. Или она сразу подумала о том, что подружка ее просто разыгрывает. Вероятно, она так и думала, потому что она нарушила молчание, и в голосе ее отчетливо слышался укор:
— Ириш, такими вещами не шутят.
— Я не шучу. Несколько часов назад.
— Иришка, мне так жаль. А что случилось?
— Он заболел.
— Он за… что? — теперь в голосе подруги явственно послышался ужас.
— За-бо-лел, — отчетливо по слогам произнесла Ирина. — С утра почувствовал себя плохо, у него поднялась высокая температура… Через несколько часов он умер.
— О Господи! — на другом конце провода ужас сменился настоящей паникой. — Что же теперь делать?
— Вызывай «скорую», Света. И чем скорее, тем лучше. Мне очень жаль.
Она положила трубку обратно на рычаг, не став слушать, что ей в ответ скажет подруга. Впервые за сегодня она по-настоящему поняла, что осталась одна. Что Николай не придет с работы и не обнимет ее как всегда, спрашивая, как прошел ее день. И словно эта мысль побила какую-то заслонку в ее душе и Ирина разрыдалась. Она оплакивала свою жестокую судьбу, лишившую ее всех планов на чудесное будущее, надежд завести, наконец, ребенка и построить чудесную семью. Она стояла рядом с телефоном и оплакивала свое будущее, лишенное теперь своих главных составляющих — мужа, ребенка, семьи.