Паша застонал и перевернулся на другой бок. Его сосед по казарме продолжал тяжело кашлять, и самому Сорокину этот жуткий звук действовал на нервы. Быстро собравшись, он вышел из казармы на свежий воздух. На улице ярко светило солнце, дул еще по-утреннему прохладный ветерок — солнце пока не успело его раскалить. Павел постоял, озираясь, засунув руки в карманы форменных брюк, и именно таким его застал командир части, майор Петров. Сказать, что он был скотиной язык бы не повернулся. Но у него два качества в характере представляли собой опасное сочетание: он был нудным и строгим. При таких взглядах на жизнь и на службу командиром он был неплохим, но очень уж большим авторитетом у подчиненных не пользовался.
Он явно спешил куда-то по своим делам, но вдруг остановился и пристально посмотрел, на вытянувшегося по стойке «смирно» Павла. Не срочник уже, но субординацию никто не отменял.
— Здравия желаю, Петр Евгеньевич, — бодрым голосом поздоровался с командиром Сорокин.
— Доброе утро. Слышал, ты у Евдохина вчера за стычку с «вованами» три наряда вне очереди получил? — подполковник Евдохин командовал гарнизоном и приданной гарнизону ротой внутренних войск, куда была прикомандирована и часть Сорокина.
Естественно подчиненные подполковника ему первыми на вчерашний случай и нажаловались. Разумеется умолчав о том, из-за чего, собственно, весь сыр-бор начался. То, что они вдвоем хотели изнасиловать девушку, осталось тайной. С насильниками в части разобрались бы быстро. А Евдохин был достаточной сволочью для того, чтобы выслушать только своих и наказать «виновную» сторону, даже не выслушав версию событий последней.
— Так точно, товарищ майор! — бодрость никуда не пропала из его голоса, но там уже поселилось сомнение — Павел смутно начинал догадываться, куда клонит майор. — Три наряда!
— За девчонку вступился, говорят? — командир с хитрым прищуром посмотрел на подчиненного. — Хороша девчонка-то оказалась?
— Не могу знать, товарищ майор, — бодро отрапортовал Сорокин. — Сбежала, пока я с «вованами» разбирался…
— Или они с тобой… — тихо, словно разговаривая уже с самим собой, констатировал майор. — В медчасти был?
— Так точно. Они говорят им сейчас не до солдата с побоями.
— Слышать ничего не хочу. После завтрака отправляйся к ним. Сам знаю, что половина части болеет, но мне твою разукрашенную «физию» тоже видеть неохота. Врачу скажешь, что я лично отправил. А по поводу девчонки ты все-таки лопух, Павел. Ты ее, можно сказать, от бесчестия спас. Да знаю я уже все, — устало махнул он рукой, видя, удивленное выражение лица подчиненного, — своих осведомителей хватает. Она тебе теперь минимум свидание должна. Если встретишь в городе, так просто не отпускай. А то, что с «вованами» сцепился по такому поводу — хвалю. Они совсем распоясались тут от мирной жизни. Ну а теперь иди, у тебя еще два наряда. Тебя в столовой заждались.
— Есть проследовать на наряд в столовую! — Паша бодро отдал честь командиру, развернулся и промаршировал в столовую. Все-таки командир был нормальным мужиком, хоть и нудноватым.
Он заметил лежащий у него на пути камень и сильным ударом отправил его в полет в неизвестном направлении. Вот чего ему сейчас не хватало, так это футбола. На школьном уровне он даже в сборную района привлекался на городские соревнования. Вот были времена…
В-общем утро в части началось лично для него не так уж и плохо. Могло быть хуже…
Уже в столовой, где он усиленно чистил картошку, к нему подошел тот самый связист, Юрка Тимофеев, с которым они успели сдружиться еще во время срочной службы, а потом и вместе рванули служить по контракту. Вечный оптимист, у которого в запасе всегда был нескончаемый запас скабрезных анекдотов и шуток про начальство, он никогда не терял присутствие духа и безвозмездно делился с товарищами по службе своей позитивной энергией.
— Здорово, солдат! Как служба? — он довольно сильно хлопнул Павла по спине, заставив того болезненно поморщиться.
— Здорово, Юрик. Как видишь, наряд отбываю…